Не думаю, что Тиецин добивался рекламы. В этом упражнении таинственных сил, безмолвном вторжении тибетской мысли в Китай он видел обещание заблудшим людям страны лучшего неба, чем то, которое предлагали Маркс, Мао или Фридман:[163] медленное, но неуклонное выздоровление Мирового разума и превращение его во что-то более цивилизованное. И начнется оно с Китая. С точки зрения Тиецина, вариант беспроигрышный. Дело только за временем, а Тиецин — тибетец. Ты же отправил послание в поддержку Тибета, хотя там нет никакой нефти. Я знаю, как ты привержен свободе и демократии.

Фаранг, пора закругляться. Понимаю, тебе не терпится узнать о моем духовном росте. Дисковая пила по-прежнему со мной, и, боюсь, она останется моей спутницей в течение еще нескольких инкарнаций. Но, как ты наверняка уже догадался, Чанья приняла семейное решение, что я должен оставить должность консильери.

Мы открыли трудный путь. В качестве свободного духа, жужжащего в ухо Викорна и требующего от него ограничений, я чувствовал себя более самим собой. Стоило назначить меня консильери и положить зарплату в четверть миллиона бат, и я стал ощущать себя порабощенным. Мораль органически присуща моей личной форме буддизма, и ее невозможно закодировать. Путь нельзя объять ни рукой, ни даже рассудком — надо подчиниться и идти туда, куда он ведет.

Да, кстати, Рози Маккой все еще в тюрьме, но прекрасно ко всему приспособилась: подкупила старшую надзирательницу, и ей предоставили отдельную камеру с компьютером и подключением к Интернету. Зайдя на ее страницу, можно за три доллара скачать картинки ее обнаженного тела в различных эротических позах. Мэри Смит сидит в той же тюрьме и каким-то образом сумела завоевать расположение огромных нигериек, которые ее защищают. Хотя официальное заключение по делу Фрэнка Чарлза — самоубийство, Сукум все-таки получил повышение, и теперь с ним невозможно провести и недели, но «тойоту» на «лексус» он пока не поменял. Так что остается надежда на его следующую инкарнацию.

Не суди меня строго, фаранг (ты же знаешь, каким ты можешь быть резким). В пустыне, где повествователь деградирует, благоразумный разбойник может стать высочайшим вдохновением. Пусть первым бросит камень тот, у кого нет кармы.

Твой в дхарме, Сончай Джитпличип.

Фаранг, у меня к тебе вопрос: у нас счастливый конец или нет? Сам я решить не могу, зато готов посодействовать твоим размышлениям, поделившись, какая два дня назад мне пришла очередная анонимная посылка. Желтый молитвенный флаг — непростроченный, чтобы можно было вытащить изнутри маленькую бумажку с молитвой. Молитва на тибетском и китайском языках, но, к счастью, неизвестный отправитель приложил переводы на английский и тайский. Я не знаток, но, на мой взгляд, это не обычные заклинания:

«Эй, Китай, брось дурить!

Хватит скатываться по этой дорожке!

Взгляни на Запад. Как ни странно, он далеко прошел по твоему пути. И там есть примеры, к чему он ведет: Гитлер, Муссолини, Сталин, Франко, Никсон, Бота. И еще есть Мао, которого надо изучать и изучать. Знаешь, кто эти ребята? Прямые культурные производные от Клайва, Палмерстона,[164] Китченера,[165] Керзона,[166] Янгхазбенда, то есть таких типов, которых больше всего на свете ненавидел Маркс. Помнишь Маркса?

В наши дни монокультуры с железными кулаками долго не живут. Хочешь дольше просуществовать — обеспечь себе разнородность.

Сейчас все складывается для тебя хорошо? Разве тебе не говорили, что Третий рейх собирался жить тысячу лет?

Слушай, Китай, настал новый век. Свобода больше не теория — это инстинкт, с которым рождаются люди. Так же как с тягой к трансцендентному. С этим ничего не поделаешь. Это сильнее даже денег.

Вот кое-что из твоей культуры:

Ли Бо — величайший поэт мировой литературы. Кстати, он тоже был буддистом. Как и император Ву династии Хань, правитель Яо Син, писатель Цао Сюэцинь, врач Ли Шицен, Лин Зексу, утопивший в 1839 году конфискованный у британцев опиум, император Минь и его сводный брат Лиу Инь.

Тебе надо снова установить связь с этими людьми, если хочешь, чтобы продолжалась хорошая карма. То, как ты обращаешься с моим народом, заставляет твоих прославленных предков стыдиться.

Отпусти мой народ, Китай. Альтернатива настолько страшна, что не хочется думать.

Ом мани падме хум».

© Минко Е., перевод на русский язык, 2023

© Похолкова Е., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

Прохладный, слегка влажный ветер продувал насквозь. Со дня школьного выпускного прошла уйма времени. Что я позабыла здесь, на крыше чужой школы? Тягостные воспоминания вдруг волной нахлынули на меня. Возможно, именно они привели меня сюда. По архитектуре здания было понятно, что школа старая. Я схватилась за грязный бетонный парапет.

Будто находясь в забытьи, я сначала перекинула левую ногу, затем осторожно перенесла правую и оказалась на краю крыши. Потеряв баланс, тело слегка наклонилось, но, к счастью, снова обрело равновесие. Стоять здесь было небезопасно, я только что чуть не свалилась. Сердце от испуга колотилось как бешеное, заставляя кровь циркулировать быстрее. Взгляд упал вниз – у меня потемнело в глазах. Сорвешься – и мгновенная смерть.

По телу пробежал леденящий холод – на краю обрыва я и моя жизнь. Внизу не было никакого навеса, который бы мог защитить от падения с пятнадцатиметровой высоты. Стоит ветру усилиться, и я упаду, меня будет уже не собрать. Длинные волосы развевались на ветру и липли к лицу, отчего голова кружилась еще больше.

Выступ парапета был недостаточно широким, чтобы стоять устойчиво. Тело опасно зашаталось, словно я иду по канату и балансирую над пропастью. Ветер усиливался. Если б я знала, что кто-то стоит позади, то не стала бы совершать такие опрометчивые действия. Порывы ветра стали сильнее, подталкивая меня в спину. Но в этот момент, инстинктивно раскинув руки, я повернулась назад – и это спасло меня.

Все случилось за доли секунды, я даже не успела вскрикнуть. Ноги повисли в воздухе, а мои четыре пальца цепко впились в шершавый бетон парапета, предательски дрожа. Я нервно искала взглядом помощи. Вдруг я увидела чье-то лицо. Кто-то смотрел на меня сверху. Стало очевидно – меня толкнули.

Я просила о помощи, умоляла протянуть мне руку. Но незнакомец пристально смотрел на меня без малейшего движения. Яркий свет не позволял рассмотреть черты его лица.

Все мои чувства подсказывали, что еще мгновение, и я сорвусь с крыши. И вдруг я поняла: если упасть сейчас, то это будет уже не случайность, а убийство. Даже если мне удастся подтянуться и забраться, этот человек не оставит меня в живых. Но мне это уже не под силу. Пальцы не выдерживают напряжения, соскальзывают, и вот уже только два удерживают меня от неминуемой смерти. Изо всех сил я напрягаю их. Тело пронзает острая боль. Раздается хруст – средний палец ломается. Внезапная боль вызывает лишь удивление. Я падаю вниз.