— Он чудовище, — прошипела Криста, стиснув зубы. — И вся эта страна просто ужасна. Я хочу домой.

— Криста, ты должна забыть прошлое, если хочешь выжить, — участливо посоветовала Селима. — Постарайся угодить Абдулле. Это большая честь — попасть в гарем такого человека.

— Абдулла ничем не лучше Барбароссы. Он жестокий негодяй, он убил мать принца Ахмеда, потому что она стояла у него на пути. Законный правитель Константины — Ахмед.

Селима недоуменно пожала плечами.

— Я ничего об этом не знаю, я знаю только, что происходит здесь, в стенах этого дома.

Криста не стала ничего ей объяснять. Она понимала, что Селима живет совсем другой жизнью, жизнью, которая полностью сосредоточена на ее господине, жизнью, в которой отсутствуют какие-либо интересы, кроме сугубо домашних. Но она, Криста, скорее согласилась бы умереть, чем обречь себя на подобное существование. И если ей хоть немного повезет, она никогда не войдет в гарем Абдуллы. Если будет на то воля господа, она сумеет сбежать прежде, чем они доберутся до Константины. Когда-нибудь, торжественно поклялась она самой себе. Рыжебородый поплатится за все.

На следующее утро Криста без сопротивления дала одеть себя в розовую шелковую джеббу, чадру и темный яшмак до пят. Она наскоро попрощалась с Селимой, Бебой, Алитой и Жейдой и вышла к Рыжебородому, который никак не мог дождаться того момента, когда он наконец сбудет ее с рук и выйдет в море. На суше он всегда чувствовал себя неуютно.

Кристу провели по одной из трех главных улиц старого города, образующих треугольник, вершиной которого являлся касбах — центральная часть. Стройные минареты и зубчатые стены укреплений устремлялись в безоблачное голубое небо, еще не выцветшее от зноя в этот ранний утренний час. Идти пешком по крутым улицам было нелегко, но другой способ передвижения в этой части города был невозможен. Под охраной Рыжебородого и четырех пиратов Криста добралась до южных ворот. Никто не обращал на них внимания в пестрой толпе снующих людей.

Первое, что заметила Криста, оказавшись за городскими стенами, были шатры, раскинутые неподалеку от ворот. Там суетились люди в снежно-белых одеждах. Они снимали шатры и грузили их на спины крепких коротконогих осликов и злых косматых верблюдов. За ними присматривали не меньше двух десятков янычар. Один из воинов заметил Кристу с ее спутниками и немедленно направился к ним навстречу.

— Это та самая женщина? — спросил он на арабском. К тому времени Криста уже неплохо знала язык и могла без труда следить за разговором.

— Да, — ответил Рыжебородый, подталкивая Кристу вперед. — Это рабыня-христианка по имени Криста, которую вы сопровождаете в Константину, капитан Хаджи. Смотрите, чтобы с ней ничего не приключилось по дороге, иначе бей Абдулла снимет с вас голову.

— Я уверен, что мужчина может познать небесное наслаждение в том раю, который расположен между этими белыми бедрами, — со сладкой улыбкой проговорил Хаджи, — но я слишком дорожу собственной шкурой. С ней ничего не случится. Барбаросса, мой господин велел передать тебе вот это.

С этими словами он извлек из складок одежды увесистый мешочек, содержимое которого своим позвякиванием ласкало слух. Рыжебородый развязал мешочек, внимательно обследовал его содержимое и наконец со вздохом удовлетворения прикрепил к своему поясу.

Криста рассеянно смотрела вдаль на пыльную дорогу, делая вид, что не понимает ни слова. На самом деле она поняла все и с радостью узнала, что на время путешествия она будет избавлена от домогательств мужчин. Через некоторое время капитан Хаджи ушел к шатрам, а Криста осталась наедине с Рыжебородым.

— Ну что ж, красотка, прощай. Если у тебя хватит ума, ты направишь все свои силы на то, чтобы принести Абдулле как можно больше радости. Если бы я не размяк в первый раз в жизни, я попробовал бы тебя сам. Но, видно, я так и не узнаю, какого удовольствия себя лишил, потому что отныне ты принадлежишь Абдулле.

— Никогда! — с жаром воскликнула Криста. — Я не собираюсь становиться рабыней Абдуллы или его наложницей.

Рыжебородый понимающе улыбнулся.

— Черт побери, с тобой не соскучишься. Ты что, собираешься сбежать в пустыню? Учти, если тебя не убьет жара, ты попадешь в руки какого-нибудь племени дикарей и еще пожалеешь о своем упрямстве.

— Посмотрим, — презрительно бросила Криста. Рыжебородый не успел ответить, потому что возвратился Хаджи и сообщил, что все готово к отъезду.

— Стереги ее получше, Хаджи, она замышляет побег, — предупредил Рыжебородый.

Криста, слушая их разговор, мысленно благословила Селиму за то, что та научила ее арабскому.

— Я отвечаю за нее своей жизнью, — сказал Хаджи, кланяясь на прощание Барбароссе. Потом он схватил Кристу за руку и в буквальном смысле слова поволок к каравану. Погонщик заставил одно го из верблюдов опуститься на колени, а Хаджи подтолкнул Кристу к странному приспособлению на спине животного.

Криста с удивлением разглядывала подобие полосатой палатки, которое называлось бассураб. Она знала, что бассураб предназначен для передвижения женщин, но ни разу в нем не путешествовала. Палатка должна была защитить ее от прямых солнечных лучей, но от жары защитить не могла и вдобавок казалась очень неудобной. Криста пыталась сопротивляться, однако вскоре она уже сидела на плетеном сиденье внутри палатки, вцепившись в него что было силы, потому что верблюд уже поднимался на ноги. При движении верблюда бассураб раскачивался из стороны в сторону, и это напоминало качку на корабле. Единственным утешением было то, что она могла видеть окружающее через прорезь в палатке.

Почти две недели караван двигался на юг через скалистые горы, плодородные долины, пересекая ручьи и леса, состоявшие из можжевельника и сосен. Ночью ставили шатры и разжигали костры для защиты от хищников. Из разговоров янычар Криста узнала, что в лесах в изобилии водятся львы и леопарды.

В первую же ночь в шатер Кристы вошла старуха и принесла ужин, состоявший из инжира, маслин, сыра и козьего молока. Криста обрадовалась, узнав, что в караване есть еще одна женщина, кроме нее, но в настоящий восторг привело ее то, что старуха говорила по-английски. Присмотревшись повнимательнее, Криста увидела, что, хотя лицо у женщины смуглое и морщинистое, глаза у нее голубые, а черты лица совсем не восточные.

— Меня зовут Ленора, — сказала старуха, поставив перед Кристой поднос. — Абдулла послал меня прислуживать тебе.

— Ты говоришь по-английски! — в восторге воскликнула Криста. — Как это замечательно! Ты родилась не здесь, — уверенно прибавила она.

— Да, я была англичанкой, — кивнула старуха, расставляя перед Кристой еду. — Я попала в плен, так же как и ты.

— Если ты родилась англичанкой, ты ею и осталась, — озадаченно проговорила Криста.

— Я уже давно перешла в мусульманскую веру. Мой бог — Аллах. Я не была так хороша собой, как ты, госпожа. Даже в юности. И я сделала все, чтобы остаться в живых. Старый бей купил меня, чтобы я стала компаньонкой его любимой наложницы. У меня не было причин жаловаться на судьбу, пока оба они были живы, но теперь все изменилось. Теперь я принадлежу Абдулле. — Вдруг она заговорила о другом, словно испугавшись, что сболтнула лишнего: — Мы пока не вступили в пустыню, здесь много воды. Не желаешь ли искупаться?

— О да, — с благодарностью согласилась Криста. — С удовольствием. — Несколько минут она молча наблюдала за Ленорой, а потом отважилась задать вопрос: — Ленора, ты когда-нибудь пыталась бежать?

Ленора ответила ей испуганным взглядом.

— Бежать? Куда я могла бежать? И зачем? Нет, госпожа, сейчас я по крайней мере знаю, на что рассчитывать.

— Пожалуйста, называй меня Криста, — попросила Криста, потому что женщина напоминала ей Марлу, которую пираты оставили на борту «Милого друга».

Больше Криста впрямую не заводила разговор о побеге, чтобы не пугать Ленору, но ничто не могло заставить ее отказаться от этой мысли. Когда-нибудь, когда наступит подходящий момент, Ленора поможет ей, и она доберется до своих родителей.