Современная проза. Страница 99

Легкомысленный и безалаберный Кенжи «срубает» хорошие «бабки», знакомя американских туристов с экзотикой ночной жизни Токио. Его подружка не возражает при одном условии: новогоднюю ночь он должен проводить с ней. Однако последний клиент Кенжи, агрессивный психопат Фрэнк, срывает все планы своего гида на отдых. Толстяк, обладающий нечеловеческой силой, чья кожа кажется металлической на ощупь, подверженный привычке бессмысленно и противоречиво врать, он становится противен Кенжи с первого взгляда. Кенжи даже подозревает, что этот, самый уродливый из всех знакомых ему американцев, убил и расчленил местную школьницу и принес в жертву бездомного бродягу. Но до тех пор, пока у Кенжи не появятся доказательства, ему приходится сопровождать монстра в человечьем обличье от одной безумной сцены к другой. Это — необъяснимо притягательный кошмар как для Кенжи, так и для читателя, который, не в силах оторваться от книги, попеременно надеется, что Кенжи или же проснется в холодном поту, или уведомит полицию о том, что с ним происходит. Увы, Кенжи остается в плену у зла, пока не становится слишком поздно что-то изменить.Блестяще написанные размышления о худших сторонах японского и американского общества, ужас, от которого не оторваться.

Американка Эми Тан родилась в 1952 г. в семье китайских эмигрантов, получила филологическое образование, работала секретаршей в офисе. Свой первый роман, надолго вошедший в десятку бестселлеров, написала в 1989. «Клуб радости и удачи» — история нескольких семейств китайских эмигрантов, где матери еще принадлежат Китаю, а, родившиеся уже в Америке дочери, с одной стороны, кое в чем плохо понимают матерей, с другой — ярко осознают и переживают свою китайскость. Обрамляющий сюжет — обретение героиней своих сестер, которых мать некогда потеряла в Китае. В статье “Но нет Востока и Запада нет” (Иностр. лит. — 1996. — № 9. — С. 254-263) Г. Чхартишвили поясняет, что “секрет феноменальной популярности обаятельного романа “Клуб радости и удачи” — в его умеренной китайскости, не отпугивающей американского читателя инакостью, а вполне понятной и как бы ласкающей. Монологи, объединенные в роман и стилистически имитирующие средневековые китайские любовные новеллы, обладают всеми нужными ингредиентами американского бестселлера 90-х: это и столь чтимый американцами жанр поиска корней, и познавательное, но легкое чтение о “важной” зарубежной культуре, и (что необходимо для престижа) интеллектуальное приключение, то есть все-таки настоящий литературный текст, а не чтиво”. Добавим, что для читателя России несомненный интерес представят страницы, повествующие о жизни Китая и современной Америки, и о людях, которые умудряются жить и оставаться собой несмотря на пропасть, разделяющую эти культуры.

"Майже про всіх людей, що відіграли в її житті хоч трохи варту окремого епізода ролю, в Дарки зберігся перший спогад — схований у пам'яті, як на дні шухляди, моментальний знімок іншого, чужого , за Бог його зна якими й прикметами з місця вирізненого, вихопленого оком з-поміж багатьох , з безладно захаращеного тла решти світу — як нехибна обіцянка майбутнього. Розкладені вряд, ці знімки явили б низку найрозмаїтіших і найнесподіваніших ракурсів — від блискавичного поціляння, навпроти себе, очима в очі, що викрешує межи двома вольтову дугу найкоротшого зв'язку (очі сині, очі сірі, очі зелені, всі з однаковим заворожливо-скляним блиском старовинного кришталю — все чоловічі очі: втім, як знати, які в цю мить у тебе?), — і до зроблених ніби прихованою камерою, коли об'єкт іще тебе не бачить і не підозрює, що йому судилося кимось для тебе стати, — ракурси профільні, у три чверті й навіть зі спини, точніше, з потилиці: потилиці часом бувають несамовито виразні. А проте, скільки б не порпалася в пам'яті, Дарка ніколи не могла знайти там уперше побачену Ленцю. Ленця не прийшла ззовні — вона розвинулася зсередини Дарки, як її власний орган. Як дочасно приспаний ґен спадкової хвороби"...

Эмигрант-плейбой, который любит Россию, должен любить и русских красавиц. Ценой эмиграции может быть не только отказ от русских женщин, не только инспирированный жестоким совковым бытием «любовный треугольник». Это — попытка избежать в череде невероятных приключений «ужасов советского режима». Это — интриги и убийства, секс и любовь и, главное, иронический финал, который не оставит равнодушным никого из читателей!

Его книги издаются миллионными тиражами, а мы до сих пор не знаем, кто он. Журналисты просят об интервью, офис издательства завален письмами, каждый день раздаются телефонные звонки: «Кто автор?», «Правда ли то, что он пишет?», «Когда появится следующая его книга?» Издателю и самому хотелось бы знать… Но все это время автор ограничивался лишь предоставлением рукописей и отказывался от комментариев. Он искренне уверен, что его книг вполне достаточно, а все остальное — лишнее.И все же он пришел. Пришел, чтобы ответить на наши вопросы. Почти восемь часов автор беседовал со своим издателем один на один…Анхель де Куатьэ — о себе, о жизни и о своих книгах.

Рассказы Ханса Кристиана Браннера, посвященные взаимоотношениям между мужчиной и женщиной и между взрослыми и детьми, создали писателю заслуженную славу мастера психологической новеллы.

От знаменитого автора «Зубной феи» и «Курения мака» – эпическая сага о семье, любви, войне и волшебстве. Марта – матриарх семьи из семи дочерей, передающей по кругу Фрэнка, родившегося в последний год войны у эмоционально нестабильной Кэсси, ассоциирующей себя с леди Годивой. Фрэнк общается с невидимым Человеком за стеклом и учится бальзамированию, осваивается в коммуне и пытается совладать с зачатками дара предвидения…

• Чужой в незнакомом городе• Мальтийский крест• Спина мадам Шатэн• Моральное превосходство• Муссолини и другие фашисты…• Личная жизнь• В сторону Леопольда• Когда поэты были молодыми• … Hit We With A Flower• The Night Supper