Старинная литература. Страница 16

Книга-памятник персидской орнаментальной прозы XIII в. Автор в распространенной в то время манере развивает тему о вреде поспешных решений, щедро украшая повествование примерами, цитатами, риторическими фигурами.

БВЛ - Серия 1. Книга 35. Роман великого французского писателя Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» – крупнейший памятник эпохи французского Ренессанса. Книга построена на широкой фольклорной основе, в ней содержится сатира на фантастику и авантюрную героику старых рыцарских романов. Перед нами книга, составившая эпоху в истории французской общественной мысли и вошедшая в фонд мировой классической литературы. Четыреста лет живет она, расширяя круг своих читателей по мере роста культуры и образованности среди народов мира. Издание снабжено великолепными работами французского художника Гюстава Доре, ставшими классикой иллюстрирования «Гаргантюа и Пантагрюэля».

«Сон в Нефритовом павильоне» — одно из крупнейших произведений старинной корейской прозы начала XVII века (имя автора осталось неизвестным), относится к популярному на Дальнем Востоке жанру романов-снов, близких по сюжету древним мифологическим сказаниям и авантюрным повестям позднего средневековья.Публикуется на русском языке впервые.

Сборник новелл королевы Наваррской (1492 – 1549) был задуман как французский аналог «Декамерону» Боккаччо. В сборнике с большим разнообразием варьируется тема любви – то возвышенно, то фривольно и раскованно в новеллах рассказывается о любовных похождениях героев. Первое издание стало предшественником французского любовного романа.

У этой книги удивительная судьба. Созданная в самом начале XIV столетия придворной дамой по имени Нидзё, она пролежала в забвении без малого семь веков и только в 1940 году была случайно обнаружена в недрах дворцового книгохранилища среди старинных рукописей, не имеющих отношения к изящной словесности. Это был список, изготовленный неизвестным переписчиком XVII столетия с утраченного оригинала. ...Несмотя на все испытания, Нидзё все же не пала духом. Со страниц ее повести возникает образ женщины, наделенной природным умом, разнообразными дарованиями, тонкой душой. Конечно, она была порождением своей среды, разделяла все ее предрассудки, превыше всего ценила благородное происхождение, изысканные манеры, именовала самураев «восточными дикарями», с негодованием отмечала их невежество и жестокость. Но вместе с тем — какая удивительная энергия, какое настойчивое, целеустремленное желание вырваться из порочного круга дворцовой жизни! Требовалось немало мужества, чтобы в конце концов это желание осуществилось. Такой и остается она в памяти — нищая монахиня с непокорной душой...

На перроне столпилась масса народу. Кто-то встречал старых друзей и знакомых, кто-то провожал родных в дальний путь, между этими встречающими и провожающими носились железнодорожные служащие, продавцы пирожков и газет, нищие оборванцы и мелкие воришки. Анна Хитрова в данной толпе относилась к группе провожающих. В последние минуты перед отходом поезда, она стояла, шутливо болтая с Германом Костровским – своим старым другом и, по совместительству, лучшим учеником своего отца, приехавшим навестить последнего в период его тяжелой, затяжной болезни. Вместе Анна и Герман представляли собой весьма смешную парочку: он был высокий и долговязый, с заметной щетиной, и веселыми темно-карими глазами. Анна же, напротив, была маленького роста, со светло-русыми волосами и глазами зеленоватого оттенка. Выражение их было печально, даже несмотря на смешливый тон ее разговора с Германом.