– Мне надо было развести в разные стороны Бортникова с Первухиным, а не просто его дразнить, – пояснила Ольга. – И ничего не закончится само собой. Если судить о том, что в городе говорят о директоре мясокомбината, у него болезненное самолюбие и преувеличенное представление о собственной персоне. Такие на полпути не останавливаются. Началось с сына, но теперь задели уже его самого. Уж вы-то таких типов должны знать. Если бы за нами стояла сила, он, может быть, и отступил бы а он никакой силы не видит, поэтому наша непотопляемость заденет его еще больше.

– А покончить со всем этим одним ударом ты не хочешь, – сделал вывод Виктор. – Ну что же, это делает тебе честь.

– Я к этому еще не готова, – сказала Ольга. – Слишком незначительный предлог, чтобы переходить к крайним мерам. Если меня вынудят, я пущу в ход все, чем владею, но мне этого не хочется. Давайте уже ехать, а то начало темнеть. А я сейчас позвоню отцу, чтобы не волновался.

– Плохо, что младшее поколение Фроловых присутствует при моих разговорах с Виктором, – сказала Ольга, когда их высадили у лесничества. – Не обратил внимание, как на меня смотрела Люда?

– Он лучше нас знает своих детей, – пожал плечами Нор. – Можно предложить в следующий раз на время поездки оставить их в кафе, а потом забрать. Я заметил, что в разговоре со мной ты была более категоричной, а в машине смягчила свою позицию. Это из-за них?

– Не только. Я не хочу, чтобы Виктор меня испугался. Он неплохо научился разбираться в людях и оценил всех нас. Пока он мне доверяет, и я хочу, чтобы так было и впредь. Если я начну налево и направо убивать людей и ими играть, он испугается. Для расчетливой стервы с магическим даром он сам очевидная цель. Сейчас я спасла ему жизнь и, возможно, сделаю это в будущем еще не один раз. Он видит, что я умна, не испорчена и понимаю, что сотрудничеством с ним получу гораздо больше того, что могу из него выжать, просто взяв под контроль. Вот такого мнения он и должен обо мне оставаться. А это что за чудо? Хитрец!

Почти незаметный в вечерних сумерках кабан подбежал к Ольге и, радостно хрюкнув, чувствительно толкнул ее рылом, словно говоря: «У тебя совесть есть, хозяйка? Сама где-то развлекаешься, а меня здесь бросила одного».

– Это вы? – посветил фонарем с крыльца отец. – Хватит тебе с ним обниматься, он этого не заслужил. Ты его для чего брала? Я думал, что мы его кормим, а ты над ним ставишь свои опыты. А теперь, оказывается, его еще нужно развлекать! А когда этого не делаешь, он себе находит развлечения сам. Виктор тебе ничего не рассказывал?

– Это когда он его напугал, толкнув к крыльцу?

– Значит, не рассказывал. Ладно, если захочет, расскажет. Идите в дом, ужин я вам уже разогрел. Когда поедите, расскажете о своих похождениях. Уроков на завтра много?

– Всего ничего, – ответила Ольга. – На полчаса работы. Успеем еще сделать.

Они побросали сумки, умылись и с удовольствием поели картошку, жареную с грибами и луком.

– Недалеко от дома насобирал опят, – пояснил Егор в ответ на вопросительный взгляд дочери. – Немного, но на одну жарку хватило. Наелись? Тогда рассказывайте, а потом займетесь уроками. Я весь день отдыхал, поэтому уберу сам.

Ольга с подробностями рассказала о своем визите к Первухиным.

– Зря, – поморщившись, сказал он, когда услышал о переданном директору наказе обматерить Бортникова. – Нужно пригасить конфликт, а ты его разжигаешь. И неудачно вышло, что Вика оказалась дома. Она хорошая женщина, а отгребла твои плюхи вместе с мужем.

– Мне кажется, что ты не прав, – возразила Ольга. – Я сегодня уже устала и не хочу тебе ничего доказывать, да и нет у меня доказательств, только уверенность в том, что эта сволочь нас в покое не оставит. С ними все равно придется разбираться, и я не хочу вмешивать в эти разборки ни Фролова, ни Замятина, а своих колес нет. Ладно, посмотрим, что из всего этого получится, может быть, я все-таки ошибаюсь.

Готовить домашнее задание пошли в «кабинет».

– Они хоть летают или уже разучились? – спросила Ольга друга, кивнув на гнездо, которое вороны себе соорудили из выделенных тряпок. – Я уже и не помню, когда их видела на улице.

– Раз не гадят здесь, значит, делают это на улице, – сказал Нор. – Ну их, давай быстрее переделаем все дела. И эти пришли, теперь вся компания в сборе.

В приоткрытую дверь на задних лапах зашел Уголек, за которым заскочила Машка, сразу же запрыгнувшая Нору на плечо.

– Не дай бог, действительно придется уезжать, – вздохнула Ольга. – Куда тогда будем девать свой зверинец?

– Этих возьмем с собой, – сказал Нор. – Они занимают мало места. Вот Хитрецу придется плохо. Его теперь постоянно будет тянуть к человеческому жилью. Убьют на фиг.

– Ты просто не знаешь, о чем говоришь, – возразила девушка. – Мало того что мы свалимся нашим старикам втроем как снег на голову, еще привезем эту мелочь. Нам с тобой нужно учиться, а городская квартира это не лесничество. Ладно, ерунда все это.

Четверг, пятница и суббота прошли спокойно. Занятия в школе шли своей чередой, а звонков из лесхоза не было. В воскресенье, как и намечали, отправились за орехами. Сначала набрали четыре мешка лещины, нагрузили все это на Ухаря и отвезли домой. Потом было два похода за кедровыми шишками и уже к вечеру сходили в дубовую рощу, откуда привезли шесть мешков желудей.

– У меня отваливаются и руки, и ноги, – пожаловалась Ольга. – И поясница болит, как будто ничего магически не усиливала.

– Зато теперь есть чем угостить друзей, – сказал довольный отец. – И для себя орехов запасли на зиму столько, что не сгрызем. Ваша белка вам поставит памятник из скорлупы, да и для кабана желуди – лучший корм. Сегодня позвоню Сергею, приглашу его к нам на завтрашний день. Угостим орехами, а заодно ты решишь все свои дела. Да, твой кабан у нас уже три дня. Будешь закреплять внушение?

– Обязательно, – сказала Ольга. – Сейчас и сделаю, а потом только ужинать и отдыхать.

– А как твое изучение болезней?

– Это очень долго, папа. В теле десяток самых важных органов, и в каждом от пяти до двадцати магических зон. Мне нужно опробовать их все по одной. Причем каждую надо сначала активировать, а потом – давить. И на следующий день отмечать все изменения в тканях. Я думаю управиться месяцев за пять. Тогда уже можно будет без большого риска лечить людей. Посмотрел на изменения в тканях и сразу знаешь, на какую зону и как воздействовать. А Хитрецу благодарное человечество, может быть, когда-нибудь поставит памятник.

Глава 13

– Галя, передайте в кадры, чтобы оформили Ковалева с первого сентября старшим инспектором, – приказал секретарше Первухин. – Оклад пусть дадут по максимуму тарифа и посмотрят, что можно дать из надбавок. И пришлите ко мне Скуратова.

– Сейчас все сделаю,  Федор Гаврилович, – сказала секретарша и поспешно вышла из кабинета.

А он откинулся в кресле и задумался. Первое требование, можно считать, он выполнил. Наверное, вскоре после разговора со Скуратовым придется выполнять другое. Ссориться с Бортниковым не хотелось, но память о том вечере, когда их посетила страшная гостья, была еще слишком свежа и продолжала давить на сознание. После ее ухода первой очнулась жена. Падая, она ударилась головой о журнальный столик и, видимо, получила небольшое сотрясение мозга. Преодолевая тошноту, она на четвереньках подползла к лежавшему в кресле мужу, обхватила его ноги и заплакала. Вскоре пришел в себя и он, помог Вике лечь на диван и побрел менять трусы. Кресло потом тоже пришлось выбросить. Врача к Вике вызывать не стали. От холодного компресса ей уже через час стало гораздо легче, только немного кружилась голова и подташнивало.

– Кто это был, Федя? – слабым голосом спросила она у мужа. – И что ей было нужно? Я этого так и не поняла. Вообще не запомнила, что она говорила. Как увидела нож, так все и поплыло. Очнулась, а ты лежишь в кресле. Думала, что уже мертвый.