– Когда будете испытывать системы оружия? – спросил министр обороны.

– Мы думаем это сделать хотя бы через три недели, – сказал Васильев. – При таких испытаниях, Сергей Корнеевич, придется проводить пуски ракет, а их, как и выстрелы плазменных пушек, можно засечь со спутника. Поэтому лучше это сделать позже, когда мы хоть как-то подготовим летный состав и будем иметь в строю по крайней мере два десятка машин.

– А все машины будут только через два месяца? – утвердительно спросил министр. – Ладно, надеюсь, что мы успеем.

– Через два месяца у нас будет готова только одна станция, – вздохнул Васильев. – А нам их нужно три. Надо постараться протянуть три месяца. Тогда мы точно будем готовы.

– Это вы не мне говорите, – сказал ему министр. – Просите свою Ковалеву. Она же сейчас в МИДе у Лазарева? Через месяц начнется шевеление на дипломатическом фронте, вот пусть она там себя и покажет. Я сам бы сейчас многое дал за каждый лишний месяц. Мы многое успели сделать в армии, но уж больно долго и целенаправленно ее разваливали. Да, кстати, как идут дела с выпуском плазменных пушек на танки?

– Только через месяц, – сказал Васильев. – Там секретное производство... кристаллов, которые пока все идут на перехватчики. Мы вам и пушки дадим, и многое другое, нужно только подождать. На все просто не хватает рук.

Глава 19

– Татьяна Викторовна, зайдите ко мне в кабинет, – попросил по телефону министр иностранных дел Сергей Викентьевич Лазарев.

Через несколько минут дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась миниатюрная стройная девушка лет двадцати с густыми каштановыми волосами и некрасивым лицом, которое у многих в министерстве отбило желание познакомиться с ней поближе. У многих, но не у всех. Таким настойчивым пришлось убедиться, что у новенькой секретарши не только некрасивое лицо, но и завышенная самооценка.

– Садитесь поближе, Ольга, – пригласил министр. – Как вы себя чувствуете в должности третьего секретаря?

– Немного скучно, – ответила она министру. – Я, если честно, рассчитывала совсем на другое. И эти сплетни...

– А чего вы ждали? – сказал Лазарев. – Наше министерство в плане сплетен – это такая же контора, как и любая другая. Сюда редко попадают случайные люди, по большей части они, прежде чем сюда попасть, долго работают в посольствах или других министерствах. А вы пришли неизвестно откуда, не имея опыта работы. Хоть вы и изуродовали свое лицо, все остальное у вас очень даже ничего. И что могли подумать, видя, как я оказываю вам покровительство? Конечно же, что вы моя любовница. У меня даже с женой по этому поводу было объяснение. Но это все ерунда: я эти сплетни как-нибудь переживу, а вы – и подавно. Давайте поговорим о другом. Вам не кажется, что из вашей затеи ничего не вышло?

– По-моему, я еще ничего не сделала, – ответила Ольга.

– Вот именно, – кивнул Лазарев. – И не сделаете по той простой причине, что никто с нами ни о чем договариваться не собирается. Американцам не нужны переговоры, им нужна наша капитуляция, а европейцам иметь свое мнение не позволят. Да большинство из них не очень-то рвется действовать самостоятельно. Подпевать американцам как-то привычно и безопасно. Когда-нибудь им такая позиция выйдет боком, но пока не приходится сильно раскошеливаться...

– Что, совсем не будет никаких переговоров? – недоверчиво спросила Ольга.

– Ну почему же, наверное, будут, – ответил Лазарев. – Или, во всяком случае, нам их предложат, но у себя и на своих условиях. Открою вам небольшой секрет. Вчера обе палаты нашего парламента дружно проголосовали за предложение запретить президенту любые выезды за границу. Конечно, не навсегда, а пока они не решат обратного. Слишком его сейчас не любят наши европейские партнеры, а самим его в гостях охранять очень трудно и приходится во многом полагаться на хозяев. Опять же, перелеты это не самое безопасное занятие. Вас устроят извинения европейцев, если случится несчастье? Президентские выборы в сложившейся ситуации – это последнее, что нам нужно. Пятая колонна – это не выдумки. Множество очень влиятельных людей давно прикормлены, сами знаете кем. А сколько их сейчас пострадает из-за санкций? Я удивлен такой поддержкой парламента, но люди в нем сидят не сами по себе. За многими интересы финансовых кланов, которые чаще всего не имеют ничего общего с интересами государства. И если они начнут действовать, не учитывая интересов своих покровителей, то быстро расстанутся с депутатскими мандатами. Наверное, вы уже поняли, о чем я хотел сказать. Важных лиц к нам сюда не пришлют, а если кто-нибудь приедет, все его действия потом будут разбирать под микроскопом. Так что вам на них действовать смысла нет. Переговоры будут в одной из западноевропейских столиц, если их согласятся вести со мной или кем-нибудь еще, и вас туда никто не пустит.

– А китайцы? – спросила Ольга.

– Эти приедут, – кивнул Лавров. – Они от нашего конфликта много теряют. Во-первых, если нас сомнут, Китай останется один на один с усилившимися Соединенными Штатами. Наверное, и в этом случае помыкать китайцами не будут, но их позиции однозначно ослабеют. А если мы упремся, и европейцы опустят между нами железный занавес, как они это уже делали однажды, Китай опять будет в проигрыше. Сейчас их товары поступают в Европу через Россию, а из-за конфликта их придется везти через полмира и Суэцкий канал. Долго, дорого и ненадежно. Вообще, рассоривая нас с европейцами, американцы выигрывают слишком много. Гипотетические технологии пришельцев, которые то ли есть, то ли их нет, это только одна составляющая из многих. Ослабить европейских и китайских конкурентов, прибрать к рукам нас со всеми нашими землями и богатствами и развязать себе руки с Ираном и Сирией. Затевая такое, можно надорвать пуп, но если получится, спасут свою экономику, а возможно, и страну, и еще долго смогут размахивать дубинкой и плевать на всех прочих. Мы с ними не найдем общего языка из-за того, что у нас разные интересы. Они своими поступиться не хотят, а мы – не можем. А с китайцами мы договоримся и без вас.

– Значит, я зря уродовала свое лицо, – грустно сказала Ольга. – Сергей Викентьевич, может, все-таки возьмете с собой?

– Однозначно нет! – отказал он. – Мало того что вам никто не разрешит уехать, появление возле меня новой и такой непонятной фигуры, как вы, сразу же вызовет подозрения. И дело даже не в этом. Все первые лица в европейских странах насквозь прозрачны. Все знают, что и от кого можно ожидать. И если у кого-нибудь из них вдруг резко поменяется позиция, в этом сразу же обвинят нас. Я привез какой-нибудь портативный прибор и нажал на кнопку. Да с нами после этого вообще никто не сядет за стол переговоров. Будем общаться на расстоянии. Зря вы в своих выступлениях были чересчур откровенными. Теперь эта откровенность выходит боком.

– Я не дура, – обиделась Ольга. – В первый раз я сказала очень мало. Если бы не сбежавший фээсбэшник, никто ничего так бы и не узнал. А после него молчать было нельзя.

– Вас обеспечить охраной и транспортом?

– Спасибо, не нужно, – покачала она головой. – Я вызову своих.

– Я уже привык к этому городку, – сказал Игорь Дворников. – Пусть учебный центр уже не нужен, но новые машины можно было бы испытывать здесь

– Разговорчики, товарищ капитан! – шутливо прикрикнул на него Сергей Фомин. – Начальству виднее.

– Не тупи, Игорь, – добавил Николай Брагин. – У нас уже полсотни перехватчиков, которые каждый раз после полетов приходится тридцать км возить по бетонке. Америкосы, наверное, гадают, что это свозят в такой маленький городок, и куда оно девается. Надо было еще месяц назад переезжать.

– Еще один критик, – засмеялся Фомин. – Одному не хочется уезжать, другой рвется на базу. Не из-за той ли девчонки, которая работает в аэродромной команде?

– Может быть, и из-за той, тебе-то что? – сказал Брагин. – Ты, майор, у нас устроен по полной программе. Жена, две дочери и даже тесть с тещей! А я человек холостой...