— Отлично, а кто смотрит за юной госпожой, пока ты ходишь?

— Там лакей, господин, — Тед даже оскорбился.

— Ладно. Все равно кто-то из вас должен накормить ее и уложить спать, у меня важное совещание с парламентом. И ты там не нужен, лучше займись моей дочерью. Да, не нужно глаза так округлять, очевидно, что мы с ней похожи. Так что меньше слов, больше дела.

Дворецкий снова поклонился и ушел.

Меня разозлило, что Сирена до сих пор упиралась. Я хотел зайти к ней, но лакеи сообщили, что начинали приезжать парламентеры, поэтому пришлось спешно идти вниз встречать дорогих гостей.

Первым прибыл господин Эрл. Все дело в его тревожности: он всегда приезжал раньше назначенного времени минимум на полчаса. Круглый, как бочка, одет с иголочки и с жесткими приступами одышки, он вылез из карета, отчего та жалобно скрипнула.

— Генерал, — Эрл кивнуть и тяжело оперся на изящную трость с резным набалдашником. — По какому поводу ты нас собираешь? — спросил он, кивая на следующую карету с гербом сенатора Никса.

— Объявлю при всех, — сдержанно сообщил и уже натянул улыбку для следующего гостя, отца своей бывшей, сенатора Никса Грена. Я его терпеть не мог, но политика обязывала общаться.

— Адам! — по-свойски сенатор протянул мне руку и резко дернул на себя, чтобы обнять. От него пахло цитрусом, да так ядрено, что хотелось чихать. Никс до сих пор не верил, что мы с Мирелис расстались, и, похоже, считал своим потенциальным зятем. — Как я рад тебя видеть! Поедем завтра охотиться?

Не успел он договорить, как раздался треск, и стекло вылетело из рамы мощным порывом огня. Оно было в окне, которое располагается в новой комнате Сирены.

— Что случилось?! — воскликнули мы трое одновременно, и только я бросился в дом.

Сердце колотилось от ужаса. На нас напали? Кто-то хочет украсть Сирену?

Тело рвалось превратиться, но если это сделаю, то неминуемо разрушу весь особняк.

Из комнаты валил дым. Я распахнул дверь и забежал внутрь, щурясь, чтобы хоть что-то рассмотреть.

— Сирена!

— Папотька, я сдесь, — пробормотала дочь из другого конца комнаты.

Я рванул туда. Хорошо, что мне, дракону, нипочем пламя.

И каково же было мое удивление вместо дочки в красном платье я увидел алого дракона с фиолетовым отливом.

— Мое ты золото! — воскликнул я и подхватил дочь на руки. Она зашипела на меня и попыталась кусить. — Как же так, а? Почему так рано?

Бережно поглаживая маленькие рожки и гладкую чешую, я вышел из комнаты. При дверях уже стоял Тед и испуганный лакей. Я потом задам обоим за то, что оставили мою дочь без присмотра, а пока я был слишком счастлив.

— Уберите все и восстановите, — бросил на ходу.

Парламентеры, в мантиях с гербами родов и кланов, столпились на парадной лестнице. Все девять представителей великих кланов с интересом поглядывали на столп дыма, вырывающийся из дырки в стене.

Первым меня заметил Эрл и указал тростью на выбитое окно.

— Это кто у вас там шалит? — с легким хриплым смешком поинтересовался он. Пока я шел, то спрятал Сирену под камзол, пока она еще туда помещалась. Дочка почувствовала ауру более сильного дракона и смиренно затихла.

— Пройдемся в столовую и там все узнаете, — сказал я и указал рукой на вход.

Кто-то недовольно, кто-то с интересом прошли мимо меня. Только Келвин Уайт прошел мимо с равнодушно-кислой миной, даже не поздоровавшись. Отец Рена меня на дух не переносил и категорически поддерживал Юлиана. Наверное, потому что надеялся выдать свою младшую дочь. Но подобными мечтами грезили все парламентеры, и только у Эрла не было официальных детей.

Если на мое поколение приходилось удачей, когда в семье рождался истинный дракон, то со временем подобные дети вообще перестали появляться по неизвестным причинам.

Тем ценнее моя крошка.

Парламентеры, привыкшие к роскошным королевским приемам, не смогли не скривиться при виде простых блюд, которые успели приготовить повала. Да и я никогда не считал целесообразным готовить слишком много еды, к которой даже никто не притронется.

— Друзья, — я откашлялся, произнеся это слово. Дипломат из меня так себе, все же такое обращение было немного слишком. Впрочем, уже поздно. — Я пригласил вас для того, чтобы объявить о случившемся чуде.

И осторожно вынул заснувшую Сирену из-за пазухи.

В свете желтых ламп не было видно отлива чешуи, поэтому члены парламента еще не оценили масштаб проблемы.

Когда мужчины увидели маленького дракона, все замерли. Только Никс заметно нахмурился, соображая, откуда у его бывшего зятя внебрачный ребенок.

— И правда, дракон! — рассмеялся Эрл, и все отмерли. Даже Уайт выглядел растерянным. Это при его-то обычном равнодушии!

— Откуда? Как? — стали раздаваться вопросы. Живой интерес вселил мне надежду, что дальнейшая демонстрация пройдет успешно.

Сирена открыла сонные глаза, но, увидев толпу, растерялась и, царапая острыми когтями открытую кожу, забралась на самую шею. Как раз ближе к лампам. Я по лицам гостей понял, что чешуя дочки блеснула фиолетовым.

Снова воцарилась мертвая тишина.

— Здесь должен присутствовать король Юлиан! — возмутился Уайт и вскочил со стула. В тишине скрип показался чересчур громким.

— По-моему, воля короля очевидна, — вставил Никс, рассматривая свои пальцы.

— Все ли решает король или мы на что-то способны?! — спорили другие.

— Но постойте! — Эрл с чувством ударил тростью по мраморному полу. — Вы забываете главное. После двадцатипятилетнего перерыва у нас родился истинный дракон!

— Ты сейчас моего сына унизил? — рявкнул Йен Монс, здоровенный детина из клана Тлеющей Искры. Он женился позже всех, его сыну было всего двадцать и он не унаследовал дар.

— Нет, что вы! — Эрл примирительно развел руки.

— Где гарантии, что у нас не запоздалое превращение будет? — продолжил возмущаться Монс.

— Никаких, — скривил губы Уайт.

— Легко болтать, когда у самого сын дракон! — вставил еще один отец, у которого несмотря на дюжину попыток, так и не родился одаренный.

— Так, — я хлопнул по столу и успокаивающе погладил Сирену по загривку. — Ладно сыновья. Кто-нибудь помнит, когда в нашем королевстве родилась истинная драконица?! Вот именно. Только ваши жены.

— Позволь спросить, откуда ты взял ту, что родила тебе драконицу? — громко поинтересовался Никс.

— Ответ очевиден: девушка элийка, более того, Эльдаран, — фыркнул Уайт. — И, как гласят отчеты, кроме королевы, династия исчезла, так что больше нам такого удачного сочетания генов не встретить.

— Да, ее мать была элийской принцессой Лиарейна Эльдаран умерла от болезни вскоре после рождения дочери четыре года назад, — сухо озвучил я. Никс вскинул брови.

— И когда же вы успели вступить во внебрачную связь, столь обсуждаемую нашими богами, с чужеземкой? — поинтересовался самый старый представитель этой компании, Евен Дин. Он был ярым почитателем драконьих богов и делал солидные пожертвования в храмы.

— Мне, например, интересно, как на это согласился Габиус Эльдаран, — заметил Монс, успокоившись. На удивление, в его маленькой голове иногда рождались ненужные и неуместные вопросы.

— Думаю, в этом и был план, — сказал Эрл. Он повернулся ко мне. — Меня больше интересует, как на это согласился ты, Адам.

— Вопрос, несомненно, интересный, но главное то, что на повестке дня, - уклончиво ответил я. Не признаваться же, что меня опоили зельями, потому что тогда алкоголь я не употреблял. — Юлиан хочет убить мою дочь и наш шанс восстанавливать нацию. Оглянуться не успеем, как Черные дракона нападут на наше королевство.

— Думаете, одна-единственная девочка способна спасти нас? — недоверчиво поинтересовался Монс.

Заинтересованность — хороший знак.

Я подозвал Тедда и передал ему Сирену. Ее усыпило мое спокойствие, так что теперь она никому не причинит вреда. Дворецкий все равно взял ее с некоторой опасливостью, но ничего, пусть привыкает.