— А-а-а, — протянул Прохор. — Вон там они оба, — и он махнул рукой на неприметную дверь за колонной. — Там комната для ночных слуг, чтобы они присесть ночью могли. Сейчас слуг в ней нет, а вот господа камер-юнкеры обосновались.

— Очень хорошо, — и Челищев сразу же направился к указанной комнате.

Прохор же поспешил дальше по своим делам, смахнув со лба выступивший пот. И вроде бы ничего такого страшного капитан не спросил, а всё равно боязно. Кто их этих охранников знает, вот привидится ему что-нибудь, как выхватит саблю, да как рубанёт. Нет уж, лучше от этих птенцов Зимина подальше держаться, всё целее будешь.

Челищев подошёл к комнате для ночных слуг и уже протянул было руку, чтобы взяться за ручку, но тут до него донеслись голоса. Приглядевшись, он увидел, что дверь закрыта неплотно, более того, эта дверь, похоже, плотно и не закрывалась, чтобы слуги могли услышать, если вдруг кому-то ночью понадобится их звать. Опустив руку, Челищев прислушался.

— Паша, ты мне так и не сказал, что ты здесь делаешь? — это был голос Чернышёва, которого Челищев отправил за Киселёвым, и теперь чуть ли не с собаками разыскивал по всему дворцу. — Или ты свиданье какой-нибудь белошвейке здесь назначил?

— Я прячусь, — ага, а вот и Киселёв нашёлся. И Челищев снова протянул руку к двери, но передумал, решив послушать, о чём же говорят камер-юнкеры.

— От кого? — голос Чернышёва зазвенел. — Паша, это уже не смешно. Я тебя полчаса уже уговариваю выйти отсюда. Для нас есть поручение его величества, так что прекрати ерундой страдать, скажи мне, от кого ты прячешься, и пойдём уже Николаю Александровичу сдаваться.

— От её высочества Екатерины Павловны, — выпалил Киселёв.

— Что? — после нескольких секунд напряжённого молчания спросил Чернышёв, а Челищев только закрыл глаза и покачал головой. Это будет незабываемое задание. Только вот этого ему в жизни и не хватало.

— Её высочество уверена, что я испортил ей Новогодний бал, и стремится сделать мою жизнь невыносимой, — пробормотал Киселёв. — Но, Саша, я всего лишь выполнял приказ его величества, следуя за ней и не выпуская из вида ни на минуту.

— Расскажи его величеству, — чуть помедлив, ответил ему Чернышёв. — Он сейчас на прогулке, так что, лучше это сделать именно сейчас. Потому что наше задание заключается в сопровождении её высочества к Карамзину.

— Зачем ей это понадобилось? — тихо спросил Киселёв. — Неужели её странные мысли о том, что можно выпускать журнал для детей, нашли понимание у его величества?

— Не знаю, — Челищев почти увидел, как Чернышёв развёл руками, хотя и стоял по ту сторону двери. — Может быть, ему надоело выяснять с её высочеством отношения, и он просто разрешил ей поиграть в такую вот новую игрушку. Его величество редко озвучивает, почему принимает то или иное решение, и уж тем более, не перед нами. Ну так что, пойдёшь в парк, скажешь, что не можешь выполнить его поручение?

— Нет, — спустя почти минуту раздумий выпалил Киселёв. — Раз его величество считает, что я смогу удержать её высочество от необдуманных поступков, то кто я такой, чтобы пытаться его разубедить. Ничего, пару часов насмешек и других унижений как-нибудь переживу, мы же едем к Карамзину не для того, чтобы у Николая Михайловича поселиться.

За дверью послышалась возня, и Челищев встрепенулся. Схватив ручку, он рванул дверь на себя, нос к носу столкнувшись с двумя камер-юнкерами. Ну что же, он успел это сделать до того, как его могли обвинить в подслушивании чужих разговоров. Не то чтобы Киселёв с Чернышёвым обсуждали что-то важное или секретное, но это было бы в любом случае не слишком приятно.

— Вот вы где, — протянул капитан, глядя на парней, которые догадались выглядеть виноватыми. Глаза опущены в пол, а Киселёв даже слегка покраснел. — И долго я должен был вас искать?

— Мы не прятались, — быстро ответил Чернышёв, а Киселёв покраснел ещё больше.

— Та-а-к, — Челищев прищурился. — Мне плевать, каким именно прелестницам вы здесь тайную встречу назначили. Идёмте, мы уже должны быть во дворе и ждать выхода её высочества… — у него за спиной раздался тихий вздох. Резко обернувшись, Челищев увидел Екатерину. Великая княжна была уже одета в шубку и стискивала в руках муфту из чёрно-бурой лисы. Её глаза сверкали, губы сжались в тонкую полоску, и она не отводила презрительного взгляда от камер-юнкеров. — Ваше высочество.

Капитан с запозданием поклонился, и юноши быстро последовали его примеру. Выпрямившись, Киселёв с Чернышёвым недоумённо переглянулись, не понимая, что же привело Екатерину в такую ярость.

— Надеюсь, вам хватит времени, чтобы добраться до своих лошадей, и вы не будете меня задерживать, — холодно ответила Екатерина и, развернувшись, быстро направилась к выходу из дворца.

— Я об этом буду жалеть всю жизнь, — процедил Челищев и побежал за ней. Киселёв последовал за своим временным командиром, а Чернышёв свернул в очередной коридор, чтобы забрать из их комнаты тёплую одежду.

Принц Уэльский сидел за столом и смотрел на стоящего перед ним человека. Роберт Дженкинсон, лорд Хауксбери, выдержал его взгляд стойко. Спокойное выражение его лица совершенно не изменилось под яростным взглядом регента. Стоявший чуть в стороне от лорда Хауксбери Уильям Кавендиш-Бентинк, 3-й герцог Портлендский, переводил взгляд с него на принца-регента, явно не понимая, что вообще здесь делает.

— Кто-нибудь может дать мне внятный ответ, как это произошло? — процедил Георг, прожигая взглядом министра внутренних дел. — Вам удалось выяснить, кто стоит за этим гнусным преступлением?

— Франция, — немного помолчав, ответил Дженкинсон. — Мы смогли связать помощника повара, подсыпавшего отраву премьер-министру, с одним из агентов Талейрана. К сожалению, мерзавец уже покинул страну, и мы не смогли его взять.

— Лорд Хауксбери, я вас очень прошу, найдите и покарайте эту тварь, — прошипел Георг.

— Талейрана? — брови Дженкинсона поползли вверх, и он всё-таки отвёл взгляд от яростно сверкающих глаз принца-регента. — Простите, ваше высочество, я всё понял и постараюсь выполнить вашу просьбу.

— Талейран сейчас безвылазно сидит в Польше подле сестры императора Александра, — Георг вскочил и прошёлся по периметру кабинета, изредка задерживаясь возле шкафов. — Почему мы узнали о демарше эрцгерцогини так поздно? Неужели мы не смогли бы утешить бедняжку, как это сейчас делает старый лис? — он резко развернулся, глядя на герцога Портлендского.

— Вы у меня спрашиваете, ваше высочество? — Уильям удивлённо посмотрел на Георга.

— А у кого мне спрашивать, если не у будущего премьер-министра? — принц раздосадовано захлопнул приоткрывшуюся дверь книжного шкафа.

Всё складывалось для Великобритании не слишком радужно. Во-первых, он сам стал регентом раньше, чем задумывалось, и отец с Аддингтоном ещё не успели настроить против себя вообще всех. Во-вторых, гибель Питта… Да ещё и этот идиот Нельсон не смог со своими женщинами определиться и увяз в бесконечных судилищах. Осталось только Уэлсли где-нибудь потерять, можно даже не в прямом смысле этого слова…

А ведь узнай он о Александре и её бегстве из Вены раньше, он сумел бы опередить Талейрана. Император Александр колеблется, не принимая пока ничью сторону, и его сестра может явиться той самой соломинкой, что сломает хребет верблюду. Как же всё не вовремя! Дверь шкафа снова приоткрылась, и Георг захлопнул её, уже не сдерживая злости.

— Вы так говорите, ваше высочество, словно моё назначение — это уже решённое дело, — осторожно ответил ему Бентинк.

— Давайте говорить на чистоту, лорд Бентинк, — Георг развернулся к нему на удивление легко. После того как он сильно похудел в тюрьме, то сумел оценить все преимущества более лёгкого тела и начал проявлять умеренность в еде, хотя его и раздражало, что все начали сравнивать его с Александром. — Я категорически против того, чтобы вы снова возглавили правительство и действовали вопреки всем моим начинаниям. Мне не нужны бесконечные стычки с оппозицией. Но, положа руку на сердце, а кто, как не вы? Аддингтон? Не смешите меня. У вас хотя бы есть опыт управления страной во время кризиса, ведь именно вы возглавляли правительство во время бунта американских колоний. А сейчас мы как раз стоим на границе с очередным кризисом, и я понятия не имею, как из него выбраться.