Глава 3

 1915 год, 9 мая. Петроград

Покушение не удалось утаить. И столица взорвалась!

Максим не стал стесняться и отмалчиваться. И охотно дал пару интервью, много и со вкусом рассказывая о произошедшем…

Его Императорское Величество Николай II свет Александрович особым актом подтвердил факт рожденья Максима Еленой Григорьевной Строгановой, дочерью Великой княгини Марии Николаевны. В Августейшую фамилию он его, разумеется, не включил, даже после венчания со своей дочерью. Характер родства не позволял . Но факт высокого происхождения был вынужден обнародовать для спасения репутации Татьяны. Дескать, его дочь выходит замуж не за кого попало, а за правнука самого Николая I.

В высшем обществе этот шаг привел к расколу. А вот простой народ отреагировал очень живо и позитивно. Ведь выходило, что Максим – «царевич», пусть и седьмой воды на киселе. Геройский. Лихой. Ну и так далее. Так что, он прекрасно стал вписываться в образ Бовы Королевича  – безумно популярного в те годы фольклорного персонажа. Ни один из героев-богатырей с ним не мог тогда сравниться. Повести, рассказы, сказки, присказки, лубок – как примитивный комикс и так далее. Прям Супермен или капитан Америка в местном колорите.

Данное материальное воплощение фольклорного персонажа людям очень понравилось. А потому стало бытовать и множиться. И то, что ротмистр раскидал вооруженных террористов голыми руками прекрасно легло в канву образа.

Максим же, как скотинка наглая и дерзкая, охотно подливал масла в этот огонь. Более того - стал распускать про себя подходящие анекдоты. Дабы закрепить и развить образ, переделывая всякого рода шутки из будущего. Вроде баек про Чака Норриса. Ну и другие, разумеется.

Зачем?

А что реально он мог противопоставить Николаю Николаевичу и его союзникам? Интриги? Не тот вес пока. Револьвер? Увы. Убийство этих гадов сыграет против него. Подмочит репутацию так, что не отмоешься. Это пока он лихой царевич, крушащих врагов одной левой. А потом кем станет? Нет. Так нельзя. Поэтому ничего лучше, нежели опираться на народную любовь Максим не придумал. И старался изо всех сил ее раздуть и подогреть.

Поэтому он не только правильные анекдоты и шутки про себя распускал, но и охотно нарабатывал репутацию иными способами. Например, с января 1915 года он успел записать сорок семь пластинок  с музыкальными композициями на фортепьяно и гитаре. Новых. Незнакомых. Непривычных. И необычайно интригующих. Еще бы! Новое слово в музыке!

На волне общего интереса к новизне, вплоть до увлечения чудовищными экспериментами в поэтическом и изобразительном искусстве, его композиции пошли просто на ура. За эти четыре месяца вся мало-мальски цивилизованная Россия узнала нового композитора с простым и предельно скромным псевдонимом «Maximus ». Что, в свою очередь, принесло ему не только очередной виток славы и народной любви, но и деньги. Много денег. Ведь пластинки отлично продавались и уже отгружались даже за границу.

Дальше больше.

Несмотря на негативные ожидания Ивана Николаевича Меншикова-Корейша Максим был довольно тепло принят своими единоутробными братом с сестрой. Они ведь были сиротами и оказались рады появлению еще одного брата, который, ко всему прочему, и не претендовал на скромное наследство мамы. Более того, оказалось, что Софья о нем и раньше знала. И даже видела пару раз.

Острый момент. Ведь парень прекрасно понимал, что он самозванец. Однако Софья Владимировна видела «его» совсем юным, и общая схожесть, вкупе с декларируемой амнезией вполне спасали положение.

Брат отнесся к нему тоже радужно. Особенно из-за интереса со стороны тестя – генерал-майора Свиты Александра Дмитриевича Шереметьева. Граф был просто счастлив сойтись с «новым словом в музыке». Ведь он не только возглавлял Музыкально-историческое общество в Петрограде, но и управлял Государственной Императорской инструментально-хоровой капеллой. Со всеми вытекающими…

А еще были патенты на «изобретения» и кое-какие перспективные коммерческие проекты, оформленные, впрочем, на супругу. Ведь офицерам нельзя было состоять в акционерных обществах и прочих предприятиях. Но как дела делаются Максим прекрасно знал. Насмотрелся в свое время. В общем – вертелся и крутился как мог, с прямо-таки ужасающей для местных энергией и скоростью. На своем Rolls-Royce он, казалось, успевал всюду. Вот и сейчас – приехал по утру из Царского Села. Зашел в кабинет к Михневичу. Доложился. И положил подробный отчет, написанный по его просьбе Хоботовым. Лев Евгеньевич прекрасно знал, как подобные «бумажки» составлять, а потому не отказал своему командиру в помощи.

- Вы же понимаете, что я не смогу подать положительный рапорт? – Осторожно спросил генерал от инфантерии, пряча глаза.

- Понимаю, - ответил Максим.

- Я лично – очень впечатлен. Но… - развел он руками.

- Николай Петрович, я все отлично понимаю, - повторил Меншиков, максимально нейтральным тоном, старательно избегая любых эмоций. Из-за чего Михневич почувствовал себя еще более неловко.

Почему Главнокомандующий так невзлюбил своего родственника он не знал. И заводить этот разговор не спешил. Видел, не раз и не два, бурные реакции Николая Николаевича. Тот плохо владел собой и часто срывался на крик, угрозы и оскорбления. Жил эмоциями. Сгоряча мог и больших дел наворотить. А рисковать своей головой генерал не спешил. Нет. Он был не трус. Просто не понимал с какого бока к Великому князю в этом вопросе подойти. Вот и не рисковал попусту. Все-таки штабист, а не лихой рубака.

Но и просто так ротмистра Михневич не отпустил.

Усадил. Напоил чаем с баранками. И занял альтернативным вопросом – наработками в области снаряжения и вооружения, что Максим выдумал для своего эскадрона. Образцы и описания Максим уже передал Михневичу. Не мог не передать. Иначе бы ему патентов не выдали. Вот Николай Петрович и решил акцентировать на них свое внимание. Ведь этот вопрос ему никто не запрещал прорабатывать…

Всего за квартал Максим успел налепить немало интересных вещей. Например, стальной шлем. Для нужд эскадрона его изготавливали выколоткой по дубовой оправке . Долго и муторно. Но этой воинской части много и не требовалось. Но ротмистр отметил Михневичу, что выбрал форму шлема  так, чтобы ее легко можно было производить горячей штамповкой . Массово. И довольно дешево.

А легкий противоосколочный жилет? Ничего необычного, сложного и дорогого. Просто крепко стеганая брезентовая накидка, утягиваемая боковыми «ушами» с застежками на пузе. Да с особой подбойкой на плечах для лучшего распределения веса. Казалось бы, что такого? Но на опытных стрельбах, шрапнельные шарики ее тупо не пробивали. Во всяком случае – от снарядов самых ходовых калибров. Да и мелкие осколки не брали. Веса – слезы, стоимость – копейки, а пользы – вагон.

По статистике, около восьмидесяти процентов ранений наносилось не крупными осколками, пулями и штыками, а медленными и слабыми шрапнельным шариками да легкими осколками. То есть, данный жилет идеально соответствовал правилу 20/80 . А, в сочетании со стальным шлемом, грозил сократить потери в живой силе в два-три раза. И не в окопах, а в поле. В окопах так и вообще в четыре-пять раз!

В общем разговор получился обстоятельный и довольно интересный. И долгий.

Но ничто не вечно.

Самым наглым образом подкрался полдень и Максим был вынужден откланяться. Дела. И так провел у Михневича много больше времени, чем планировал.

Однако возле хорошо узнаваемого Rolls-Royce стояла пара лейб-казаков конвоя. Которые и передали ему очередной вызов в Зимний дворец. Он зачем-то понадобился Императору. Впрочем, у Максима никакой радости от этого известия не возникло. Скорее чувство досады, граничащее со злостью. Парень ненавидел, когда его планы летят коту под хвост из-за чьей-то прихоти, а не объективных причин. А тут получалось, что сначала Михневич испугался. А теперь вот царь от дел отвлекает...