Как это просто у него прозвучало, подумала Жаклин, и как это маловероятно на самом деле.

Она вытянула шею, посмотрела вдаль и удивилась:

– Странно, берега до сих пор не видно.

– Я подумал, что вы захотите проститься с нашим пляжем.

– Мне кажется, я достаточно ясно сказала, что хочу вернуться в отель.

В голосе Жаклин был арктический холод, однако ее тон не смутил Рауля. Он посмотрел ей в глаза.

– Вы предложили оплатить эту поездку. Так вот, вы поплаваете со мной один раз, это и будет вашей платой.

– Вчера танцы, сегодня плавание… Вы что, разработали целую программу физической подготовки для ваших женщин? – саркастическим тоном спросила Жаклин.

– То, что вы сказали, унижает нас обоих, – тихо произнес Рауль. – И, если вы действительно так думаете, мне, больше нечего сказать.

Он повернул руль и направил лодку в открытое море. Жаклин стала смотреть на горизонт, но ей мешали слезы, появившиеся на глазах.

Оставшуюся часть пути они проделали в полном молчании. Жаклин очень удивилась, когда Рауль проплыл мимо главного причала и подвел лодку к пирсу отеля «Империал».

– Мне кажется, вы не имеете права швартоваться здесь, – заметила Жаклин уже более мягким голосом.

– Какое это имеет значение? Я сейчас же уеду отсюда.

Он помог ей выбраться на берег, затем поставил ее сумку на дощатую поверхность пирса.

– Рауль, – словно спохватившись, быстро заговорила Жаклин, – извините, я не имела в виду ничего плохого. Мне бы не хотелось расставаться с вами вот так… не очень хорошо. Но я сама не знаю, что со мной происходит, у меня в голове сплошная каша.

Рауль кивнул, но лицо его оставалось бесстрастным.

– В таком случае, прислушайтесь к своему сердцу, Жаклин. Оно поможет вам разобраться с вашими мыслями. Где меня искать, вы знаете. – Он показал в сторону Лаггоса. – Я буду ждать вас там.

Жаклин стояла на пирсе и смотрела, как его лодка исчезает в голубоватой дымке моря. Рауль ни разу не обернулся.

8

Жаклин вскочила с кресла, когда дверь неожиданно открылась, и в комнату вошел консультант.

– Мисс Коллинз, – сказал он, протянув ей руку, – рад сообщить вам, что состояние вашего отца значительно улучшилось. Если так будет продолжаться и дальше, мы сможем выписать его уже на следующей неделе.

– О, доктор, вы даже не представляете, как обрадовали меня! – воскликнула повеселевшая Жаклин. – А когда его будут оперировать?

– Когда он достаточно окрепнет. – Консультант отвел глаза. – Ваша мать здесь? Я должен поговорить с ней по поводу дальнейшего ухода за вашим отцом.

– Мачехи сейчас нет в городе, – спокойно ответила Жаклин.

– Да, конечно, – закивал консультант. – Она, очевидно, набирается сил, чтобы ухаживать за больным мужем. Это замечательно.

Жаклин ничем не показала, что не разделяет его восторгов.

– Можно мне вернуться к отцу, если вы позволите?

– Ты поправишься, папа, – прошептала она, глядя на неподвижно лежавшую фигуру спящего отца. – Тебе уже сейчас значительно лучше. Как жаль, что ты не можешь подать какой-нибудь знак, что слышишь меня. Но я понимаю, сейчас тебе нужен полный покой. Я буду помогать тебе, папа. Я займусь банком, закладными на наш дом, встречусь со всеми кредиторами. Деньги, конечно, уже не вернуть, но я сделаю так, чтобы ты больше ничего не потерял. Я поговорю с ними, я заставлю их выслушать меня. Мне сейчас надо много работать, чтобы у меня не оставалось времени на разные мысли, чтобы я больше не думала о…

Несмотря на жару, она поёжилась.

Жаклин вспомнила, что с пирса сразу пошла в отель, легла на кровать и долго лежала, уставившись открытыми глазами в потолок.

* * *

Она ощущала внутри себя жуткую пустоту. Она ничего не чувствовала и ничего не хотела. У нее было такое впечатление, что все ее чувства атрофировались. Но поскольку какая-то часть ее мозга еще бодрствовала, то это состояние подсознательно пугало ее.

Что со мной происходит? Этот вопрос все время вертелся у нее в голове, но ответа не было.

Перед мысленным взором Жаклин появилось лицо Рауля, но она тут же закрыла глаза, чтобы не видеть его. Но от других ощущений она не могла так легко избавиться. Они жили в ней отдельно от ее опустошенного сознания, и Жаклин не могла контролировать их. Память не позволяла ей забыть, как Рауль прижимался к ней своим телом во время танца, и тогда ее кожа начинала покрываться жаром. Жаклин даже казалось, что воздух ее номера пропитан его запахом, а его губы скользят по ее телу.

Из груди Жаклин вырвался тихий стон. Она была охвачена непонятным томлением, ее тело жаждало физического удовлетворения, чего она ранее никогда не испытывала.

Она металась на постели из стороны в сторону, пытаясь заглушить эти приступы желания, но тело не слушалось команд, которые посылал мозг.

Жаклин встала и вышла на балкон, но размытые контуры Лаггоса, маячившие на горизонте, заставили ее вернуться в комнату.

Она пробыла в номере до середины дня, а затем спустилась в ресторан. Раньше Жаклин не обращала внимания, что в отеле живет немало пар, которые ходят держась за руки или в обнимку. Сейчас же они попадались ей на каждом шагу, и она еще острее чувствовала свою изоляцию и свое одиночество.

Жаклин вдруг поняла, что больше не может выносить чужого счастья. Она осознавала, что у нее есть выход, что она тоже может быть счастливой хотя бы на короткое время.

Пусть это продлится всего несколько дней, даже несколько часов, сейчас она не хотела задумываться над тем, что будет с ней потом, когда все закончится.

Жаклин могла повторять тысячу раз, что не должна даже думать об этом, что она сошла с ума, если собирается пойти на такое, но это уже ничего не могло изменить. Ее сила воли, ее разум уже не участвовали в эмоциональном процессе. Желание Жаклин было слишком сильным, практически непреодолимым, и оно гнало ее обратно, на Лаггос.

На пристани она не стала дожидаться прихода моторки, а договорилась с одним из местных лодочников, который и отвез ее на Лаггос, за плату, разумеется.

Когда Жаклин шла от причала к таверне, ее била мелкая дрожь. Она знала, что совершает безумный поступок, и была готова к тому, что застанет Рауля в таверне в обнимку с какой-нибудь женщиной. Так мне и надо, с болью подумала она.

Себастьян сидел под навесом и играл в кости. Когда он увидел свою недавнюю постоялицу, у него от изумления отвалилась челюсть. Но он быстро справился с шоком и, широко улыбнувшись, поднялся из-за стола, всячески выказывая свою радость по поводу ее возвращения на остров.

Хозяин таверны проводил гостью в уже знакомую ей комнату. Жаклин переоделась в черное бикини, сверху надела майку с низким вырезом и запахивающуюся юбку.

Всю дорогу, пока она ехала на починенном Себастьяном велосипеде на пляж, она напрягала слух, пытаясь уловить звуки музыки. Но, кроме шелеста листьев, ничего не слышала, кругом стояла мертвая тишина. Жара была изнуряющей, но Жаклин ее не ощущала. Скорее она чувствовала холодную дрожь от разочарования.

Почему я была так уверена, что он сидит на пляже и ждет меня? – спрашивала себя Жаклин, понимая в эту минуту, насколько, с её стороны, было глупо и наивно надеяться на это. Неужели прошло всего двадцать четыре часа? – удивлялась она, раскладывая полотенце на том же самом месте. Ей казалось, что прошел целый год с момента их первой встречи.

Жаклин сняла юбку и майку, скинула сандалии и побежала к воде. Океанская вода приятно холодила разгоряченное тело. Жаклин решила сделать большой заплыв, чтобы сбросить хотя бы часть эмоционального напряжения. Хорошо бы еще это помогло мне восстановить здравый смысл, подумала она перед тем, как броситься в волны.

Она плавала безостановочно туда и обратно словно по дорожке в бассейне, пока не устала, и направилась к берегу.

Рауль стоял у самой кромки воды, набегающие волны лизали его ступни. Жаклин; едва почувствовав под ногами дно, побежала, проклиная сопротивление воды, которая задерживала ее продвижение вперед.