Рауль, понимая, что она задумала, попытался расшевелить Жаклин, вызвать в ней страсть, которую она не в силах будет подавить в себе. Он нежно ласкал ее грудь, бедра, живот, проводил языком по ее сомкнутым губам, шее, целовал ее закрытые глаза, почти с мольбой шептал ее имя. Он поймал руку Жаклин и прижал к своему восставшему естеству.

Жаклин уже с трудом удавалось сдерживать себя, ее разбуженное тело настойчиво требовало удовлетворения.

Самообладание Рауля тоже оказалось не безграничным. Его напрягшаяся до боли плоть стремилась к вожделенному плоду. Он с силой вошел в Жаклин и, отдавшись захватившему его ритму, задвигался с какой-то отчаянной яростью, словно пытаясь поскорее освободиться от накопившейся энергии.

Достигнув наивысшей точки, Рауль хрипло и прерывисто выкрикнул что-то по-португальски. Когда конвульсии перестали сотрясать его тело, он скатился с Жаклин и лег на спину, прикрыв рукой глаза. Грудь Рауля продолжала часто вздыматься.

Жаклин села и смахнула с лица упавшие пряди. Она могла гордиться, что одержала эту маленькую победу, но радости ей это почему-то не доставило. Ее проснувшееся тело жаждало удовлетворения, в котором она ему отказала.

Ее била холодная дрожь, и ей было немного страшно. Она не решалась посмотреть на Рауля или заговорить с ним. Так они и лежали на ковре, окутанные тяжелой тишиной.

Наконец Рауль встал и подошел к дивану, на который бросил свою одежду.

– Ты заставила меня использовать тебя, – сказал он. – Почему?

– Я подумала, что ты решил вернуть долг за медицинские счета отца. Ты не всегда можешь выбирать валюту, которой тебе платят.

Рауль выругался, и его ярость заставила Жаклин вздрогнуть. Он поднял с пола ее платье и швырнул ей.

– Прикройся.

Жаклин надела платье, но молнию не застегнула – у нее сильно дрожали руки.

– Еда на кухне, – снова заговорил Рауль, после того как оделся. Голос его звучал отрывисто и сухо. – В пакете найдешь курицу, шампанское и фрукты.

Жаклин провела языком по пересохшим губам.

– А ты разве не голоден?

– У меня пропало желание есть с тобой, – резко ответил Рауль. – Кроме того, мне лучше уйти, прежде чем я сделаю что-то такое, о чем потом буду сожалеть.

Он направился к двери. Жаклин, босая, пошла за ним, придерживая рукой незастегнутое платье.

– На чем ты приехал? – запинаясь спросила она. – Я не видела твою машину.

– Я оставил ее за домом. Домоправительница показала мне, где поставить ее.

– На место моего отца?! – повысила голос Жаклин. – Как она могла?!

– В отличие от тебя, моя дорогая, она, кажется, поняла, что я теперь хозяин в этом доме.

Эти слова больно ударили по самолюбию Жаклин, и она почувствовала себя страшно одинокой.

– Будь ты проклят! – Жаклин замахнулась, чтобы ударить своего мучителя.

Однако Рауль успел перехватить ее руку и резко дернул вниз. Лиф платья, не скрепленный молнией, упал, оголив Жаклин до талии.

Жаклин заметила, что лицо Рауля сразу изменилось, стало необычайно напряженным.

– С такими женщинами, как ты, нужно обращаться только определенным образом, – обманчиво мягко прожурчал он.

Рауль быстро развернул ее и прижал спиной к двери. Жаклин попыталась прикрыть руками обнаженные груди, но Рауль обхватил стальными пальцами ее запястья, поднял их над головой Жаклин и припечатал к гладкой деревянной поверхности.

– Отпусти меня… мерзавец… – задыхаясь от гнева, прохрипела Жаклин.

– Когда сочту нужным.

Она услышала треск разрываемой ткани, почувствовала, как платье, скользнув по ногам, упало на пол. Рауль буквально вдавил ее своим телом в дверь, его ярость не уступала гневу Жаклин. Это было взрывное слияние плоти.

Боже, это самое настоящее изнасилование! – ужаснулась Жаклин, но уже в следующую секунду забыла, где находится и что с ней происходит.

Продолжая прижимать Жаклин к двери, Рауль оторвал ее ноги от пола, и она была вынуждена обхватить ими его талию. Он яростно впился в губы Жаклин страстным поцелуем и с торжеством ощутил, как ее ноги все крепче стискивают его талию.

Жаклин уже находилась во власти необузданной страсти, которую Рауль возбудил в ней. Последним усилием воли она попыталась оттолкнуть его, но было уже поздно – она почувствовала приближение оргазма. Когда пульсация достигла предела и выплеснулась через край, Жаклин всхлипнула и бессильно уронила голову на грудь Рауля, не способная ни говорить, ни думать.

Рауль подхватил ее на руки, отнес в гостиную и не церемонясь бросил на диван.

Жаклин смотрела на него ошеломленными глазами, которые казались огромными на ее пылавшем, как в лихорадке, лице.

Рауль спокойно застегнул молнию на брюках, на его губах играла циничная усмешка. Затем он достал из кармана пиджака портмоне, вынул пачку пятидесятидолларовых купюр, и они посыпались на Жаклин зеленым дождём.

– Я, кажется, испортил твое платье, – небрежно бросил Рауль, – так что купи себе новое, дорогая. Но такое, в котором ты не будешь выглядеть так, будто оплакиваешь потерю своей невинности. Хорошо? – Он сделал паузу. – И больше не пытайся отвергнуть меня. Никогда. Поняла?

Жаклин хотела дотронуться до него, произнести его имя, попросить его остаться. Но происшедшее за последние несколько минут так потрясло ее, что она не могла пошевелить даже пальцем и язык ее тоже не слушался.

Она лишь беспомощно смотрела, как Рауль повернулся и пошел к двери. Взявшись за ручку, он обернулся.

– И не жди от меня извинений, потому что я ни о чем не жалею.

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью.

13

– Я собираюсь нанять детектива, – сказал Реджинальд Коллинз, – опытного профессионала, который знает, что делать. Он найдет Нэнси и убедит вернуться домой. Его услуги обойдутся, конечно, дорого, но деньги не проблема. Мне уже пора вернуться к работе. Я и так свалял дурака, что поддался на уговоры и ушел на пенсию.

В палате наступило неловкое молчание. Чета Уолтон обменялась тревожными взглядами, Жаклин еще крепче стиснула лежащие на коленях руки.

Каждый день одно и то же, устало подумала она. Планы, как заработать новое состояние, как вернуть Нэнси. Мысли отца крутятся только вокруг этих двух проблем, больше он ни о чем не может говорить. Возникает ощущение, что он потерял всякую связь с реальностью.

Свои финансовые проблемы – огромные долги и то, что его дом уже не принадлежит ему, – Реджинальд не принимал всерьез, считая это временными трудностями.

Но кто я, чтобы критиковать его? – нередко задавала себе вопрос Жаклин. Я сама живу в кошмаре, который создала собственными руками.

Целую неделю с тех пор, как Рауль вышел из гостиной, хлопнув дверью, Жаклин ничего не слышала о нем, и это вселяло в нее беспокойство.

После его ухода Жаклин долго лежала на диване, вконец опустошенная после дикого, исступленного экстаза. Она никогда не думала, что способна на примитивные чувства. Жаклин испытала потрясение, узнав, что внутри нее таится такая сумасшедшая страсть.

Когда к ней вернулись силы и способность думать, она поднялась в свою комнату, приняла душ и надела джинсы и тонкий свитер. Порванное платье и деньги Рауля она сожгла в камине. Пакет с едой, который он привез, тоже выбросила. Жаклин чувствовала какую-то странную онемелость во всем теле, у нее напрочь пропал аппетит. Кроме того, все это слишком напоминало пикники, которые они устраивали на Лаггосе, и для нее было невыносимо думать о тех днях безоблачного счастья.

Днях, думала Жаклин, когда я влюблялась в него…

Она могла плакать часами о безвозвратной потере того беззаботного, счастливого времени.

Жаклин вспоминала, как Рауль обнимал ее одной рукой и прижимал к себе, как она ощущала биение его сердца, прижимаясь к его груди щекой. Она помнила, как он улыбался ей, как в его глазах светился огонь желания, которое он удерживал железной волей. Она не забыла, как непривычно дрожал его голос, когда Рауль просил ее выйти за него замуж.