Однако, несмотря на судебные процессы и злобную прессу, дело Нобеля процветало. Выходит так, что людей больше интересуют удобные железнодорожные туннели и каналы, чем мертвые рабочие. Нобель, еще недавно вынужденный работать на барже, теперь командовал империей из 93 заводов в 21 стране, а его состояние в современном эквиваленте достигло четверти миллиарда долларов. «Динамит» в такой степени захватил рынок взрывчатых веществ, что стал просто динамитом с маленькой буквы — как термос или застежка-молния.

Но богатство не сделало Нобеля счастливым. Он был одинок, так никогда и не женился и постепенно все больше и больше отдалялся от семьи. Время от времени он вспоминал о своем юношеском желании стать писателем и сочинял стихотворение или пьесу, но не печатал их. Нелюбовь к нему росла, и он начал обвинять себя в смерти брата и в обогащении на войне. Когда его попросили составить несколько строк для генеалогического дерева Нобелей, он написал: «Альфред Нобель — несчастный получеловек, которого жалостливому доктору следовало задушить при первом крике. Самое большое достоинство: следит за ногтями. Самый большой недостаток: не имеет ни семьи, ни жизнерадостного темперамента, ни здорового желудка. Самое большое и единственное желание: не быть похороненным заживо». В самые мрачные периоды жизни он рассуждал об открытии роскошного «салона для самоубийц», где люди могли бы мирно уйти в небытие в отдельной комнате, на бархатной постели, под звуки классической музыки.[30]

И все же окончательно он понял силу ненависти к себе только тогда, когда в 1888 г. в Каннах умер его брат Людвиг. Через несколько дней одна французская газета по ошибке выпустила статью под заголовком «Умер торговец смертью». Нобель, живший в это время в Париже, содрогнулся. Все туннели, гавани и линии метро, которые он помог построить, и все полезные ископаемые, которые он помог извлечь из земных недр, не означали ничего, для общества он был всего лишь обычным убийцей. Решив защитить свою репутацию, он составил завещание и учредил премию за самые выдающиеся исследования в области химии, физики и медицины. В память о нереализованном юношеском увлечении он также учредил премию по литературе. И, чтобы искупить прижизненную торговлю смертью, завещал учредить премию мира. (Возможно, всем нам тоже повезет, мы сможем прочесть собственные некрологи и…)

Нобель никогда не отличался крепким здоровьем, а в последние годы еще больше ослаб. Он давно уже страдал от головных болей, вызванных вдыханием паров нитроглицерина (на головную боль жаловались многие работники его фабрик). В организме нитроглицерин превращается в закись азота (NO), которая расширяет кровеносные сосуды. В результате кровь приливает к мозгу и вызывает головную боль. У большинства людей (но, по-видимому, не у самого Нобеля) возникает привыкание к нитроглицерину. По пятницам в конце рабочего дня рабочие заводов Нобеля смазывали нитроглицерином шляпы и носили их в выходные, чтобы привыкание не исчезло и в понедельник вновь не начала болеть голова.

Кроме головной боли, Нобеля мучила стенокардия, вызванная накоплением холестериновых бляшек в коронарных артериях. В результате этого заболевания кислород хуже поступает к сердечной мышце, что вызывает сильную боль в груди. По иронии судьбы, в качестве лекарства врач выписал Нобелю нитроглицерин. Поскольку это вещество расширяет кровеносные сосуды, в небольших дозах оно способствует расширению коронарных артерий и ликвидирует кислородную недостаточность. Некоторые рабочие Нобеля уже обнаружили этот эффект. В отличие от тех, у кого по понедельникам болела голова, люди с болью в груди любили ходить на работу: пары нитроглицерина были для них бесплатным лекарством. Поначалу Нобель отказался принимать нитроглицерин. Это вещество и так уже полностью завладело его мыслями, и преднамеренно вводить его в организм ему казалось невозможным. Однако позднее он согласился, позволив этому странному смертельному веществу проникнуть даже в сердце.

Десятого декабря 1896 г. у Нобеля случился инсульт. Его нашли мертвым в кресле. Через несколько дней распорядители прочли четырехстраничное завещание Нобеля его родным, которые были шокированы, узнав, что «их» деньги будут отданы какому-то непонятному фонду. На их счастье, Нобель написал завещание, не посоветовавшись ни с одним юристом. Нужно сказать, что после десятилетий патентных тяжб он совершенно не доверял людям этой профессии. Так что оставалась лазейка для судебного разбирательства. Последовали годы мелких препирательств. Всплыла даже тайная любовница Нобеля, угрожавшая опубликовать любовные письма.

Распорядителям воли Нобеля все же удалось подкупить всех, кого следовало, деньги отошли фонду. Последнее препятствие к учреждению премии заключалось в перемещении денег Нобеля из Парижа в Швецию. Электронных переводов тогда, понятное дело, не существовало, и никто не мог гарантировать безопасную доставку такой колоссальной суммы наличных, так что один из распорядителей на свой страх и риск снял деньги (несколько миллионов на тот момент) и упаковал их в портфели. Запасшись револьвером, он лично перевез деньги по Европе на повозках и поездах. Несмотря на все преграды, первые Нобелевские премии были вручены 10 декабря 1901 г. — всего через пять лет после смерти Альфреда Нобеля. За сто лет Нобелевская премия стала самой престижной наградой в науке и полностью стерла воспоминания о Нобеле как о торговце смертью.

Паровые двигатели и взрывчатые вещества приблизили начало Промышленной революции, позволив человеку с легкостью поднимать многотонные грузы и за считаные минуты стирать с лица Земли горы, видевшие еще динозавров. Но кроме них, безусловно, развивались и другие важные технологии, в том числе основанные на использовании газов. Важнейшее достижение эпохи заключалось в получении высококачественных металлов, особенно стали. На первый взгляд связь между газами и сталью не кажется очевидной, но, если бы человек не понял некоторых важных законов химии воздуха, он никогда не смог бы построить таких мостов, небоскребов и танкеров, которые характеризуют наш современный мир.

Монооксид углерода (CO) присутствует в воздухе в концентрации 0,1 ppm (и выше на урбанизированных территориях); при каждом вдохе мы поглощаем около квадриллиона молекул

Можно спорить и не соглашаться по поводу достоинств и недостатков произведений Чосера и Милтона, Одена и Йейтса, но когда речь заходит о самом плохом поэте, писавшем на английском языке, первый кандидат на эту роль, безусловно, Уильям Топаз Макгонаголл.

В XIX в. шотландцы толпами собирались на его выступления, и трудно сказать, какие именно проявления его литературного убожества их больше привлекали: неуклюжий ритм и рифмы, плоские озарения («Подобно многим великим людям, я родился на самой заре моего существования») или стойкая вера в свою исключительность (первую книгу он назвал «Поэтические перлы»).

Уильям Макгонаголл — самый плохой поэт за всю историю человечества

Возможно, публику привлекал напыщенный и навязчивый стиль его выступлений или тот факт, что он появлялся перед слушателями в килте и размахивал шпагой (справедливости ради, нужно заметить, что шпага помогала отмахиваться от брошенной в него рыбы или гнилого яблока). Но самой потрясающей способностью Макгонаголла было умение подобрать действительно грустную тему и опошлить ее: никто другой не мог с такой скоростью перейти от пафоса к банальности. Прочтите, например, его знаменитое стихотворение «Крушение моста через реку Тей». Пожалуйста, прочтите!