Научным руководителем проекта был не кто иной, как Элвин Грэйвс — человек, стоявший за спиной Злотина в день второй трагедии по вине «заряда-демона». Грэйвс с трудом выбрался из переделки. Вернувшись из госпиталя, он много дней подряд спал по 16 часов в сутки и на какое-то время полностью лишился сперматозоидов. Но и он, и его жена горячо поддерживали идею создания ядерного оружия. Возможно, чтобы оправдать собственные страдания.

К 1954 г. Грэйвс уже был отцом двоих детей, и, хотя его глаза затянулись катарактой, он отправился на Бикини, чтобы руководить испытаниями*. С самого начала дело пошло не так, как было задумано. Во-первых, бомба выделила гораздо больше энергии, чем предполагалось: в 650 раз больше, чем «Хелен», около 15 мегатонн. Во-вторых, Грэйвс приказал провести испытания, хотя погода была неустойчивой, и порыв ветра налетел в самый неподходящий момент, подхватив облако радиации и сбросив его на группу островов, расположенных к востоку от Бикини.

За день этот «снег с Бикини» покрыл острова, находившиеся на расстоянии свыше 200 км от места взрыва, и дети, которые никогда не видели настоящего снега, стали играть с ним и есть его. Несчастье постигло также случайно оказавшихся поблизости 23 японских рыбака с судна с удачным названием «Счастливый дракон». Через несколько дней рыбаки и островитяне почувствовали головную боль, тошноту и слабость. На коже появилась сыпь, начали выпадать волосы. Дети с ближайшего атолла получили дозу более чем в сотню раз выше, чем получившие максимальную дозу американцы, — эквивалент 10 000 рентгенографий единовременно. У 15 из 18 детей до достижения 21 года развился рак щитовидной железы, у двоих функция железы нарушилась полостью, и они перестали расти, а один ребенок умер от лейкоза. И все это из-за сильного восточного ветра.

Правда о погодных условиях и о правомерности решения проводить испытания до сих пор покрыта туманом. Некоторые утверждают, что фанатик Грэйвс отдал приказ начать испытания, хотя знал, что ветер перенесет радиоактивные осадки на соседние острова. Другие перекладывают вину на военных метеорологов, которые выдали ошибочную информацию, тогда как третьи считают, что, учитывая невероятную силу взрыва и плохие погодные условия, вообще ничего нельзя было прогнозировать. Возможно, случившееся стало результатом сочетания всех этих факторов. Лично я считаю третье объяснение наиболее правдоподобным. В 1950-х гг. метеорологи еще не очень хорошо представляли поведение воздушных фронтов. Из следующей главы мы узнаем, что наша атмосфера — чрезвычайно сложная физическая система и даже в современную эпоху суперкомпьютеров и супербомб точные предсказания погоды весьма редки. Почему это так, если погодные фронты — лишь области теплого и холодного газа, перемещающиеся над поверхностью земли?

Дихлородифторметан (CCl₂F₂) в настоящее время содержится в воздухе в концентрации 0,00054 ppm; при каждом вдохе человек поглощает семь триллионов молекул

Многие знают, что работа над созданием ядерного оружия позволила создать первые электронные компьютеры. А вот прелюдией к созданию первой атомной бомбы было усовершенствование обычного холодильника.

Однажды утром в 1926 г. Альберт Эйнштейн прочел в газете такое, что чуть не подавился яичницей*. Несколько дней назад в Берлине члены одной семьи, включая нескольких детей, погибли во сне, надышавшись просочившимся из холодильника ядовитым газом. Обеспокоенный 47-летний физик позвонил своему молодому коллеге, изобретателю и ученому Лео Силарду: «Нужно найти другое решение», — прокомментировал Эйнштейн.

Силард, 28-летний человек небольшого роста, шестью годами ранее поразил Эйнштейна тем, что доказал ему ошибочность нескольких его выводов (что случалось нечасто). Кроме того, Силард обладал способностью находить практическое применение изотерическим идеям. Позднее он стал кем-то вроде Томаса Эдисона в физике высоких энергий, предложив конструкцию первого электронного микроскопа и ускорителя частиц. Они с Эйнштейном симпатизировали друг другу отчасти из-за общего интереса к подобным механическим устройствам. Хотя Эйнштейн был теоретиком и часто перескакивал с одной идеи на другую, он происходил из семьи практиков: его дядя Джейкоб и отец Герман изобрели новый тип дуговой лампы и устройство для измерения силы электрического тока, и сам он на протяжении семи лет работал в патентном бюро в Швейцарии. И вот в то утро, когда Эйнштейн позвонил Силарду, они договорились совместными усилиями создать более совершенный и безопасный холодильник.

Ничего странного в этом нет: за предыдущие 50 лет теория охлаждения стала серьезной наукой. Развитие представлений о термодинамике и теплоте привело к формулировке понятия абсолютного нуля — самой низкой возможной температуры, и несколько лабораторий в мире соревновались в том, чтобы достичь этого состояния. Некоторые блестящие научные идеи родились как раз в попытках получить сжиженные формы газов: азота, кислорода, водорода, метана, окиси углерода и окиси азота. На протяжении всего XIX в. этот секстет так называемых перманентных газов не поддавался переводу в жидкую фазу (отсюда и название). Это заставило некоторых ученых предположить, что эти газы невозможно получить в сжиженной форме, поскольку они по какой-то причине отличаются от всей остальной материи. Но другие ученые считали, что это не так и что нужно только разработать новые методы охлаждения. В частности, они полагались на хитроумный циклический процесс, заключавшийся в поэтапном изъятии тепла у вещества.

Суть процесса такова. На первом этапе камеру заполняют каким-либо газом, легко переходящим в сжиженное состояние. Назовем его газом A. Сначала A сжимают поршнем, а затем охлаждают компрессионную камеру, используя внешнюю охлаждающую рубашку с холодной водой. По мере охлаждения газа A открывается клапан, что снижает давление на газ и позволяет ему занять больший объем. Ключевой момент заключается в том, что расширение газа — это работа, на которую затрачивается энергия (представьте выводок щенят: если их выпустить из загона, они займут весь дом и израсходуют массу энергии). Но в данной ситуации у газа A есть только один источник энергии — его собственная внутренняя энергия. Расход внутренней энергии неизбежно ведет к дальнейшему охлаждению A и в конечном счете — к его конденсации при температуре, скажем, около –70 °C.

А теперь начинаются хитрости. На следующей стадии используют камеру с газом B, который менее охотно переходит в жидкую фазу. Опять-таки для начала газ B сжимают с помощью поршня. Но в данном случае охлаждающую рубашку заполняют не холодной водой, а сжиженным газом A. Это снижает температуру газа B до –70 °C. Открытие клапана заставляет газ B расширяться и, следовательно, затрачивать внутреннюю энергию. В результате температура этого газа снижается до –120 °C, и он, в свою очередь, тоже переходит в жидкую фазу.

Теперь сжиженный газ B можно использовать для охлаждения следующего, еще более упрямого газа C и т. д. Такая схема позволяет достичь столь низкой температуры (около минус 250 °C), что сдаются даже «перманентные» газы. Так удалось перевести в жидкую форму все шесть неуступчивых газов*. Необыкновенно красивым оказался жидкий кислород, светящийся слабым голубым светом, как жидкое небо.

Однако сжижение газов оставалось просто забавой до тех пор, пока пивоваренная компания «Гиннесс» не инвестировала средства в развитие этой технологии в 1895 г. До этого пиво обычно варили зимой и целый год его хранили (кстати, слово lager по-немецки означает «хранение»). Холодильники позволили варить пиво круглый год. В скором времени холодильники появились во всех отраслях промышленности, а также в каждом доме. Все современные холодильники работают по тому же принципу охлаждения газов.