Однако… если это так просто, почему такой вариант не проверили Чумные Доктора, которые исследовали семидневную сыпь? Ничего такого уж сверхтехнологичного для этого не требуется, некроманты используют центрифуги уже пару столетий. Правда… может, она еще была неизвестна в те времена, когда семидневная сыпь исследовалась?

Но если это та же самая болезнь, то почему от нее умерло два опытных лекаря — мага Огня, способных избавить себя от вторичных инфекций и получавших отличный уход?

Я озвучил свои сомнения Элсину и Агриму, а затем добавил:

— Но эксперимент провести стоит. На том, кого не жалко.

— Здесь в изоляторе четверо подопытных осужденных, — сообщил Элсин. — В том числе маг Жизни Кларги.

— Да, — подтвердил Агрим холодным клиническим тоном. — Мы их не лечим, просто кормим и фиксируем ход болезни. Пока все живы. Кларги особенно интересен. Мы, разумеется, не можем ему запретить использовать магию Жизни на себе. Болеет он легче других, но невозможно установить — это из-за влияния магии Жизни или из-за большей крепости организма, присущей всем магам Жизни.

— Ну вот с него и начнем, — решил я. — Если я что-то лишнее выжгу, он, быть может, сумеет за счет магии Жизни это восстановить. В качестве первого испытания — нормально. А потом сразу пойдем с Файне, поговорим про масштабирование производства вакцины.

…Тяжелые двери изоляторов выходили в общий коридор, в начале которого имелся стол дежурного — совершенно в духе дежурного по этажу в привычных мне больницах. За столом скучал за какой-то книгой адепт-старшекурсник, парень — ибо риск заразиться был сочтен более высоким, чем в лаборатории. Он тут же вскочил, приветствуя нас.

— Покажите журнал, пожалуйста, — попросил его Агрим.

— Вот! — парень достал толстую тетрадь в картонной обложке. — Состояние всех четверых.

— Кларги по-прежнему лучше всех?

— Почти. Ему стало хуже вчера вечером, но остальным еще хуже, так что…

Проштрафившийся маг Жизни, согласно журналу, был заражен в тот же день, когда я решил его судьбу — но по-настоящему заболел только позавчера. Отдельное помещение, в котором находился Кларги, больше напоминало камеру, чем больничный изолятор. Толстая дверь, маленькое окошко с решеткой под потолком, внутри — только узкая койка под этим самым окошком да ночной горшок под ней. Раковины, как в московских больничных палатах, не было. На полу поднос с остатками еды — судя по всему, кормили Кларги примерно так же, как студентов в Академии, только выбора не давали. Пахло в комнате потом и другими человеческими выделениями.

Кларги, увидев нас, рывком сел на постели. Щеки его покрывали узелки покрасневших капилляров, но настоящей сыпи пока не было. Вот хорошо, выжжем вирус на ранней стадии… если выжжем.

— Достопочтенный мэтр! — прокаркал он охрипшим горлом, шмыгая носом. — Достопочтенный мэтр, сжальтесь!

«А Гилли так же умоляла кого-нибудь прийти к ней? — подумал я. — Или металась в бреду и не могла?»

— Считай, что сжалился, — сказал я нейтральным тоном. — Сейчас я уничтожу возбудитель болезни в тебе силой Чумных Докторов.

Я поднял пробирку на уровень глаз, привычным уже усилием расширил свою зону контроля. На самом деле она уже и в состоянии покоя захватывала почти всю эту комнатенку, но рисковать я не хотел.

Гори, Огонь!

Внешне для сторонних наблюдателей ничего не произошло — только белая взвесь в пробирке исчезла в неяркой вспышке. Я-то почувствовал, что Огонь нашел себе обильную пищу. Кларги уставился на нас дикими глазами.

— Ну что ж, — сказал я сопровождавшим меня Агриму и Элсину, — теперь только ждать и наблюдать.

— Обеспечим, — кивнул Агрим.

Я развернулся и вышел из изолятора. У меня была еще невероятная масса дел — и наверняка не обо всех я даже знал, вот что самое паршивое!

Проведя свой натурный эксперимент с Кларги, я вернулся в лабораторию — согласовать планы.

— Мне нужно к Липовым Воротам, сжечь тела, — сообщил я своим. — А потом провести кое-какие эксперименты. Возможно, это займет пару часов. Но не больше. Потом обязательно вернусь — поговорить с Файне. Тут, кроме меня, некому.

— Хорошо, — ответил Элсин. — Мне тоже придется здесь на сегодня закончить — в ратуше и в городе есть несколько задач, которые требуют моего внимания.

На этом мы и разбежались. Агрим остался в лаборатории супервайзить, Элсин отправился «тушить пожары» (только фигуральные — к натуральному огню он, по его словам, обещал Игнис не подходить) для поддержания ежедневной жизни зачумленного города, а я с Ройгой — жечь трупы.

Редкостно неприятное все же занятие. Каждый из этих людей олицетворял… нет, не мой провал. Я слишком поздно появился в этом мире, чтобы спасти большинство из них. Тем более, что в большинстве своем их убила не болезнь. А гребаная структура этого недоразвитого общества.

Так что каждое мертвое тело демонстрировало упущенную возможность. Как тогда, в Ичир-Эрсейн. Если бы я попал в эту крепость со всем, что знаю сейчас — ха! Да там бы пылало все в окрестностях, а все защитники остались бы живы. Или неживы, в случае некроманта Теска.

Хочу когда-нибудь, спустя лет сто или двести, думать о сегодняшнем дне: «Если бы я попал туда, обладая всеми сегодняшними знаниями, эпидемию удалось бы победить за несколько дней!»

Но чтобы стать человеком, который когда-нибудь сможет сказать о себе такое, мне нужно пройти текущий этап. Жечь эти трупы и не отворачиваться.

Так я говорил себе, привычно запуская огонь в два этапа: сперва только на мертвую плоть — потом на обычное высокотемпературное пламя. (Для первого всегда тщательно следил, чтобы Ройга оставалась у меня за спиной и в моей зоне контроля, а «раструб» моего Огня был направлен вперед — двойная предосторожность, но спалить по недомыслию любимую женщину было бы верхом глупости и беспечности).

Затем я сказал Ройге:

— Мне нужно поэкспериментировать с «солнышками». Не думаю, что на сей раз это опасно, но все равно заниматься этим в городской застройке — такая себе идея. Так что сейчас я попрошу Огонь перенести нас куда-нибудь еще. В безопасное место. Но поскольку понятия Огня о безопасности не всегда совпадают с моими, держись настороже.

— Ты знаешь, как заинтересовать девушку! — ухмыльнулась Ройга.

На сей раз, запуская телепортацию, я ограничил ее, по сути, двумя параметрами: сухое, но не жаркое место, вдали от людей, под открытым небом. И мы с Ройгой, внезапно, оказались на галечном склоне горы, с видом на более обширную горную страну практически из-под ног. Воздух казался прохладнее, чем в Альвидре, голубая хвоя шумела, по небу широкой паутиной раскинулись мохнатые облака.

Похоже, мы оказались в более высоких широтах, чем субтропический портовый город. Здесь окружение немного напоминало мне леса фронтира в мире пять-триста один. И даже древесной смолой из долины пахло примерно так же, и нагретый над камнями теплый воздух так же дрожал перед глазами, соревнуясь с холодным ветерком, прилетающим с горных вершин.

— Надо же, — Ройга огляделась. — Так приятно, что этот мир не ограничивается чумным городом! А я уже забыла.

— Приятно, да, — кивнул я. Действительно, у меня даже как-то настроение поднялось, хоть я и планировал вернуться в Альвидру спустя совсем короткое время. — Очень удачно, что здесь галька и много стоящих валунов. Можно сделать укрытие.

— Ты же сказал, что опасности нет!

— Не должно быть, тем более, что я собираюсь экспериментировать с очень маленькими солнышками. Но мало ли. Не могла бы ты построить импровизированное укрытие?

Ройга пожала плечами.

— Пара пустяков.

И отправилась громоздить друг на друга валуны, возводя для нас временный бруствер. Не то чтобы это было необходимо, но для моей немертвой супруги такое действительно пара пустяков — хотя справляется она с такими задачами не так впечатляюще, как Элсин. Мой учитель просто ускоряется и ворочает веса или копает землю настолько играючи, что укрытие словно бы возводится само, как при быстром монтаже или перемотке.