— Прошу прощения. Его история пришлась как-то близко к сердцу. Тоже не могу.

— Боюсь, и я, — согласился Агрим.

Я не сразу понял, о чем они, а потом дошло: Кодекс запрещает поднимать людей, которые тебе не безразличны. Степень «небезразличия» сугубо индивидуальна, иногда, выходит, хватает даже мимолетного знакомства.

Ботольф кивнул, словно ничего иного и не ожидал, и без видимых усилий поднял тело друга на руки.

— Отнесу его в морг, — пояснил Ботольф. — Как вы слышали, он хотел, чтобы его запчасти дальше послужили на пользу кому-то. Я заберу крупные мышцы — у него очень хорошее мышечное усиление. Пригодится на будущее. Или кому-то из ваших людей, мэтр Шелки, — тут он снова чуть поклонился мне. — Также, думаю, стоит сохранить голову на месяц-другой — на случай, если нам потребуются сведения. У него нет родни, которая торопила бы похороны.

С этими словами он вышел.

В приемной для родителей воцарилось молчание.

— Я позволил себе говорить от вашего имени, Влад, — сказал Агрим, — когда понял, что они оба стоят на грани того, чтобы покончить с собой. Как видите, одного все-таки удержал.

— Спасибо, — сказал я, за неимением других слов.

Ну что, вот у нас и еще один сильный некромант охраны. Окончательная смерть его напарника — пожалуй, лучшая рекомендация его надежности, если так подумать. Интересно, Офейгр думал об этом, когда отключал себя от плана Смерти? Теперь уже не узнать.

День выдался тяжелый.

Смерть Кларги, потом еще окончательное упокоение Офейгра на моих глазах, эксперименты с солнышками, два сжигания трупов… Источник некоего радиоактивного излучения в лаборатории мне в итоге создать удалось… а вот какого именно — я сказать уже не мог. Счетчик Гейгера мне, разумеется, наколхозить на коленке не вышло бы за короткий срок, так что я воспользовался простейшим тестом на скорость окисления железного купороса — и купорос рядом с источником излучения действительно окислился заметно быстрее, чем в контрольной пробирке (при той же температуре). Так что ионизирующее излучение у меня получилось. Но вот какое именно? Оставалось соблюдать самые жесткие меры предосторожности и надеяться, что эта фигня (в смысле, солнышко) даст примерно такой эффект, как нам требовалось. Я оставил плазмоид в свинцовой камере, работать в обычном тепловом режиме, а «выключатель» запустил в соседнюю комнату, тоже пустую.

Потом я плешь всем проел — пардон, милостиво прочел подробную лекцию — по поводу техники безопасности. Особенно девицам Агрима лишний раз по голове настучал: ни в коем случае близко не подходить к моему «солнышку», когда оно включено! Пусть образцы внутрь и наружу носит кто-нибудь немертвый и в свинцовом фартуке — это после выключения режима радиоактивного источника, да. Еще только дефективных детишек на моей совести не хватало.

Возню в лаборатории я прервал только чтобы смотаться к Липовым Воротам на очередной сеанс сжигания тел — пока их меньше не становилось. Даже, судя по спискам, стало больше, пусть и ненамного. Черт. Нехватка рабочих рук и так парализовала очень много отраслей в городе, скоро это начнет сказываться критически. Умертвия проблему не решат.

Может, фиолетового консерванта наварить? Но спецы по программированию «по фиолетовому» у нас только… да, только Агрим. Ну, я еще могу, у меня вон и пчелки в багаже остались, но мое программирование будет неизбежно примитивнее.

(Да, я старался думать об этом только как о логистической проблеме нехватки рабочих рук и прочего, потому что иначе думать вообще не получалось.)

Плюс мне пришлось еще «светить лицом» в Ратуше, заскочить лично пообщаться с единственным вернувшимся в город водным магом Ирвином Вильсеном, потом еще — к мэтрессе Свансен, уточнить, как ее Воздушники поживают и справляются ли с многочисленными заказами на лед от некромантов…

Ну и да, заскочить в ратушу к нашим девочкам, пообщаться с Оллой хотя бы через дверь.

Олла демонстрировала бодрость духа и боевой настрой, что меня совершенно не убедило.

— Скоро у меня кончится карантин, — сказал я. — И тогда, надеюсь, смогу хотя бы обнять тебя. А может, даже поцеловать.

Ничего больше все равно не получится: у Оллы пошел второй триместр, время, когда, если я верно помню, интимные отношения женщинам противопоказаны.

На этом месте стоицизм Оллу покинул, и я услышал, как она со всхлипом втянула воздух. А потом сказала уже нормальным тоном:

— Я так буду рада! Нет, Ройга старается, но… я по вам с Теей тоже так сильно скучаю!

— Все будет, любимая, обещаю, — сказал я. — Спасибо тебе, что идешь на такие ограничения ради нашего ребенка.

— Никаких особых ограничений нет, особенно если смогу тебя обнять, — сказала Олла спокойным веселым тоном, уже вернув себе самообладание. — Кстати говоря! У меня есть идея по поводу старшей служанки в наш нынешний дом.

— Да?

— Ты рассказал нам об этом лекаре, Нильсене. У него связь с хозяйкой доходного дома, которая его выхаживала все это время. С твоих слов я так поняла, что он там единственный постоялец?

— Вроде бы…

— Элсин говорил, что вы раздумываете, не принять ли этого Нильсена опять на службу, если сочтете его подходящим. Если эта женщина хозяйка доходного дома, может, она тоже согласится к нам пойти — управлять резиденцией? Раз она его выходила и не заразилась, должно быть, у нее такой же крепкий иммунитет, как у Лейфа или магистра Агрима.

— Или она переболела на ногах, — сказал я. — Да, стоит того. Давай так. Блин, собеседовать-то их некогда!.. Ладно. Попрошу завтра Элсина или Агрима к ним заскочить. Если Нильсен их устроит, пусть передадут этой госпоже Листен просьбу зайти в ратушу, переговоришь с ней, как ты с клерками общаешься — через дверь или через ширму. Если устроит, можно брать. А, да! И с Нильсеном нужно, чтобы вы с Игнис тоже пообщались. Я ведь планирую его к вам приставить для наблюдения за беременностью. Опыт у него есть.

— Да, я как-то так и хотела предложить, — благодарным тоном сказала Олла. — Спасибо. Думаю, если вам этот лекарь понравится, меня он и подавно устроит, не знаю, как Игнис…

— Меня тоже! — крикнула Игнис из глубины комнаты. — И Влад, выкинь из головы вообще эту историю с управляющим, тебе некогда ею заниматься! И Элсину с Агримом тоже. Я просто пошлю к этой Листен курьера — улица Молочников, да? Думаю, я в состоянии Нильсена сама проверить на вшивость. Это ведь главное. Чтобы добросовестный был и хотел учиться. А его квалификацию Элсин и ты восполните, если надо, в рабочем порядке.

— Точно, — с облегчением сказал я. — Спасибо.

Игнис и Олла действительно неплохо разбираются в людях, особенно Игнис — Олле до сих пор сословные предрассудки несколько мешают. Хотя она делает большие успехи последние месяцы. Пусть и правда возьмут эту историю на себя!

Блин, как бы я хотел продиагностировать девочек сам и определить, какого пола мой будущий ребенок! Я любому буду рад, но почему-то очень любопытно.

Короче, все эти метания туда-сюда привели к тому, что к ужину я буквально падал с ног, и Ройга с Теей, объединив усилия, укоряли меня за то, что я, толком не оправившись от болезни, так нагружаю себя! Правда, делали они это, отпаивая меня чаем и откармливая вкусняшками, так что я особо не возражал.

Ройга пересказала Тее эпизод с двумя телохранителями Гилли, который она прекрасно слышала через дверь. Тея сказала:

— Да, Ульфир Ботольф уже официально приходил знакомиться. Спрашивал, есть ли у меня или мэтра пожелания к его внешнему виду и тому подобное. Попросил пару выходных для улаживания личных дел. Я сказала, что оставляю эти вопросы полностью на его усмотрение — у нас нет униформы или единых правил на этот счет. Ну и выходные разрешила, конечно. Похоже, счел меня хозяйкой дома!

— А то ты не хозяйка! — хмыкнула Ройга.

— Упасите боги! — тут же открестилась Тея. — Я только кое-как слежу за порядком, пока Олла не может сама озаботиться…