— Я в таком возрасте, когда невольно начинаешь об этом задумываться, — улыбнулся Паук. — Хотя, смею заметить, вам я, должно быть, кажусь наивным юнцом?

— Ни в коей мере, — заверил Хьялмар. — Юнцы — это те, кто живут первую сотню. Вы — просто молодежь.

Паук дежурно засмеялся.

— Однако вы выбрали опасный способ пытаться прожить подольше, — спокойным тоном проговорил Агрим. — Давайте отбросим околичности, а то можно годами ходить вокруг да около. Вы — теневой правитель города, глава солидной части преступного мира. У вас множество врагов, которые желают убить вас максимально наверняка. Размозжить голову, залить кислотой и потом сжечь, если я верно понимаю.

Паук наклонил упомянутую голову, пока еще крепко державшуюся на его шее.

— Если вы просто хотели прожить подольше, есть множество способов, которые не делают из вас мишень.

— Смотря к какому результату стремишься, — сказал Паук. — Нельзя добиться сверх-результатов, не приложив сверх-усилий!

— А! — Агрим откинулся на спинку своего плетеного кресла. — Я был прав. Дело в результате. И… какая знакомая цитата. Вы также читали книги Кольна из Фьенхилле?

Паук наклонил голову.

— Вы узнали! Что ж, я не должен был сомневаться.

Хьялмар сухо улыбнулся.

— Разумеется. Его идеи, насколько я понимаю, сейчас в моде среди молодежи.

— Мода скоротечна. Но я нахожу его выводы достаточно логичными. Более того, я надеялся, что вы, как один из старейших некромантов Империи…

— Есть множество куда старше, — отмахнулся Агрим.

— Да. Но я подозреваю, что им, возможно, удалось пройти путем, о котором писал Кольн. А вы…

— А я свернул на середине? — Хьялмар улыбнулся. — Позвольте заметить. Хоть Кольн и теоретизировал о том, что немертвый некромант с течением лет может развить свой разум, став высшим существом, сам он тоже этого не добился. Добровольно ушел из не-жизни, когда ему не было и сотни.

— Мы не знаем всех обстоятельств, — развел руками Паук.

— Я знаю, — сказал Хьялмар. — Я тогда работал в Метрополии, уже был достаточно известен, и стал одним из тех, кого пригласили надзирать за расследованием этого случая. У него было много долгов, ему грозили отработки под контролем Цеха лет на тридцать-сорок, если не больше. Он не захотел. В предсмертной записке он обвинил своих кредиторов, и Цех некромантов хотел убедиться, что не было злоупотреблений. Прошло уже достаточно лет, чтобы я не был связан обязательствами по неразглашению.

Паук замер. Глаза его забегали — кажется, он осмысливал новую для него информацию. Неужели он действительно построил всю свою деятельность на этом небесспорном философском учении?

Впрочем, не он один. Хьялмар и сам… стал пленником некоторых завиральных идей. И его ученика Эльма тоже можно вспомнить в этой связи. Более того, они оба в какой-то момент поверили, что некромант действительно способен стать высшим существом! Только они планировали добиться этого с помощью фиолетового консерванта, а не с помощью медитативных и мыслительных практик, как Кольн.

— Все же это малозначительный факт, — наконец сказал Паук. — Над этой теорией потом работали и многие другие. Да и сам я убедился в его правоте. Пропуская через свой разум огромное количество информации, постоянно находясь в напряжении, я и в самом деле расширил свои мыслительные возможности!

«А я задел его за живое, — подумал Хьялмар. — Уж сколько там живого есть! Вот, кстати».

— Ну хорошо, — сказал он. — Вы считаете, что только управляя этим городом и отбивая многочисленные атаки на ваше превосходство, вы можете стать сверхчеловеком. Но ведь вы не всегда планируете быть именно главой преступности? Некромант не может быть королем — но вы, вероятно, рано или поздно рассчитываете занять некий официальный пост? И что Император подтвердит ваши полномочия.

— От вас ничего не скроешь, — усмехнулся Паук. — Были у меня такие планы.

— А может, вы и на Метрополию мысленно замахиваетесь?

— Не в ближайшую тысячу лет! — со смешком заметил собеседник Агрима.

Поскольку это было сказано как шутка, Хьялмар послушно улыбнулся. Но шутливостью тона не обманулся.

— И что вы планируете тогда делать со своей властью? Какие проблемы намереваетесь решить? Какое общество создать?

Паук вскинул свои превосходно сделанные брови.

— Безусловно, высшее существо, которым я надеюсь стать к этому моменту, будет иметь лучший план переустройства, чем я способен создать сейчас, своим ограниченным разумом. Да и задачи и проблемы у него будут такие, какие нам и не снились.

«Иными словами, тебе все равно и ты об этом даже не задумывался», — перевел Хьялмар. Но вслух сказал:

— С этим трудно спорить.

— Значит, это правда.

Они снова вежливо поулыбались друг другу.

— Тогда могу я у вас спросить, — сказал Паук. — Как именно вы оказались в живом теле? Как это оказалось возможным?

— Мэтр Шелки пересадил мой мозг, — сказал Хьялмар.

— Я буду очень благодарен вам, если вы растолкуете мне подробнее, — попросил Паук. — В конце концов, я ответил на ваш вопрос!

Хьялмар вздохнул.

— Я охотно рассказал бы вам, но, насколько я знаю, вы никогда не занимались научной некромантией сверх необходимого?

— Боюсь, что так, — Паук развел руками. — Но я довольно подробно изучил вопрос с пересадкой в живое тело. И знаю, что проблема обычно в том, что мертвый мозг не может заново научиться управлять живым телом, если тело не его…

— Не так, — мотнул головой Агрим. — Мозг не «разучился». Вопрос несколько сложнее. Есть определенные проблемы совместимости между немертвой тканью и живой, которые обходятся, если тело принадлежит самому некроманту, но выходят на первый план, если тело чужое. Грубо говоря, мэтр Шелки своим Огнем сжег некоторые лишние части моего мозга — и потом с помощью мага Жизни нарастил новые, пользуясь материалом моего нового тела, — Хьялмар коснулся ладонью груди.

Вот теперь, кажется, он второй раз очень сильно задел Паука за живое. У него, кажется, даже сердце забилось! Впрочем, немертвый преступник, умудрившийся ни разу напрямую не нарушить Кодекс, тут же его утихомирил.

— Вы говорите страшные вещи, — тихо сказал он.

— Да, это было страшно, — согласился Хьялмар. — Не для меня — я был в отключке и ничего не помню о процедуре. А вот мэтр Шелки потом жаловался, что с него сошло семь потов. Очень боялся сжечь что-нибудь лишнее и лишить меня, например, личности или части воспоминаний.

Еще удар! Лицо Паука прямо-таки вытянулось.

— Но вы ведь остались собой, магистр? — спросил он.

— Понятия не имею, — безмятежно проговорил Агрим, позволив себе эту толику черного юмора за счет собеседника. — Как проверишь? Мои ученики сочли, что результат получился достаточно годный. Мне он тоже скорее понравился, чем нет. Хотя, должен признать, некоторые изменения в характере проскальзывают.

И — третий удар. Боги, это как-то даже слишком легко. Прямо-таки… хрестоматийно!

Паук чуть отодвинулся от стола. Сделал глоток консерванта, подчеркнуто спокойно.

Хьялмар сказал:

— Мне представляется, что это хорошая метафора нашей нежизни в принципе. Чтобы остаться на плаву и получить шанс на что-то большее, нужно довериться живым. Точно так же, как они доверяют нам свою защиту.

— Доверие, — улыбнулся Паук, — это монета, которая часто оказывается фальшивой.

— Я же просил говорить без околичностей, — хмыкнул Хьялмар. — Вы не верите в доверие, так? Ну, давайте скажем об этом так. Когда кто-то заключает с вами рабочий контракт — он ведь тоже вынужден доверять вам… до определенного предела. Вы удерживаете людей благодаря определенной репутации. Если вы начнете нарушать обязательства по контракту направо и налево, вам не поздоровится.

— В этом смысле — конечно, — улыбнулся Паук, уже с большим самообладанием.

— Я правильно понимаю: вы привлекаете на работу молодых некромантов, обещая им беспроцентные ссуды на модификации тела и любые материалы, в том числе из Старших миров?