— Да, — соврал Карсен.

На самом деле, благодаря математической подсказке от мэтрессы Нейгарт и ее мальчика-некроманта Шелки, Карсен сумел «запитать» солнышки непосредственно от ядра планеты — что и позволило ему пусть не с легким, но с менее тяжелым сердцем чем обычно, оставить свой пост на несколько дней.

— Однако как раз во время этого фиолетового инцидента вы решили отправиться в отпуск, сочтя, что все ваше сложное хозяйство проживет без вас несколько дней?

— Даже император ходит в отпуск, — усмехнулся Карсен. — Я всего лишь тщательно проверил все, и счел, что пару дней солнца просуществуют без меня. Тем более, взрыв произойти не мог, а я собирался раз в сутки выходить на связь.

Точнее, он планировал продлить отпуск на три дня — но и суток хватило, чтобы все полетело в бездну!

Как, во имя богов, Император вообще рискует отлучиться хоть на неделю-другую? Карсен знал, что он в отлучках иногда бывает месяцами. Один раз — давно, чуть ли не тысячу лет назад — вообще пару лет где-то пропадал. Впрочем, у Императора есть несколько «жен», правда, все неофициальные. (Официальную императрицу он так и не назначил. Как сплетничали приближенные к нему особы, наиболее очевидная кандидатура сказала: «Вот еще! У меня и так дел по горло!») И эти самые жены многое подхватывают. А у Карсена — только Альмикен. Не то чтобы Тайту сожалел: Альмикен спустя сто лет была для него даже дороже, чем в момент их свадьбы, а такие семьи, как у друга Акселя, у Императора или вот у юного Шелки всегда вызывали у него один-единственный вопрос — как у мужчины-то сил и времени на всех хватает⁈

Однако он не собирался рассказывать чинуше детали по поводу строения солнышек. По совету жены и повинуясь собственной интуиции, он вовсе не собирался раньше времени привлекать внимание к группе Бьера-Шелки и их странностям. Хотя бы потому, что сами они явно внимания избегали — а Карсен чувствовал себя обязанным им за помощь Хьялви. Тем более Хьялви сейчас с ними, и лучше бы к нему тоже какое-то время не привлекать внимания.

— Итак, вы сочли возможным отлучиться, и как раз в это время вышел из-под контроля эксперимент, который среди прочего делает кожу умертвий и некромантов фиолетовой, — сказал чиновник. — Быть может, вы все-таки согласитесь дать согласие на разговор с вашей уважаемой супругой?

— А при чем здесь… — и тут Тайту сообразил. Ну да, у Альмикен фиолетовая кожа, но он настолько привык, что этот факт совершенно выпал у него из внимания.

Этот идиот, придушенный подушкой во младенчестве, что, считает, будто из-за того что кожа народа его жены случайно совпала по цвету с результатом пропитки экспериментальным консервантом, Альмикен может… что, быть сообщницей некромантов⁈ Или сама являться хитро сделанным умертвием⁈

— Еще раз прошу прощения, но по упорным городским слухам именно ваша супруга настояла на этом отпуске, — продолжил чиновник.

Тайту вообще потерял дар речи.

Ну да, Альмикен действительно настояла — как и на всех отпусках Тайту за последние… боги, да чуть ли не с самого начала их брака! По ее побуждению он всегда отдыхал чаще, чем догадался бы сам. Особенно убедительной жена становилась, когда их текущий выводок был мелким — считала, что детям нужно хоть иногда видеть отца «среди бела дня», как она выражалась.

Тут Тайту был с ней согласен, хотя «белым» день на Гробнице можно было назвать лишь с очень большой натяжкой.

Так что городские слухи понятно откуда тянулись — то, что именно Альмикен иногда побуждает единственного мага Огня на весь мир хоть ненадолго отлучиться со своего поста, секретом не являлось.

Он хотел спросить: «А какую пользу моя супруга извлекла бы из сотрудничества с мятежниками⁈» — но это был тот самый тип вопросов, из-за которого юный Тайту давным-давно и сам нарывался на неприятности (очень ограниченные, но все же), и других в своем окружении подставлял из-за своей горячности (а вот это было хуже). Ибо в самой формулировке заключалось признание всего действа мятежом, а также допущение сотрудничества Альмикен с заварившими эту кашу некромантами. Поэтому сейчас, умудренный опытом, Тайту крайне тяжело посмотрел на дознавателя, постаравшись взглядом продемонстрировать, что он о нем думает, и сказал прямо:

— Вы рангом не вышли — допрашивать мою жену.

— Помилуйте, мэтр, я не говорил о допросе…

— А на «доверительную беседу» она согласилась бы разве что с дворцовой экономкой, но не с вами!

Чиновник сбледнул и отодвинулся от стола — ага, не настолько он мелкая сошка, знает, кто такая дворцовая экономка! Собственно, дворцовых экономок может быть сколько угодно, но Тайту выделил голосом так, чтобы сразу было понятно, кто имеется в виду.

Ну все, надо думать, теперь отстанет.

Чиновник действительно отстал от Альмикен, переложил что-то в своей папке и проговорил:

— Мэтр Карсен, если не возражаете, я хотел бы услышать еще о…

Карсен мысленно уже собирался с тем, чтобы рявкнуть: «Возражаю!» — и оставить чинушу мариноваться до завтра, потому что ну невозможно же! Останавливало его пока только то, что, хотя его самого чиновник мог только вежливо просить, его власть над Эльмом и остальными была куда значительнее. И сотрудничество Карсена позволяло обойтись малой кровью.

Хотя, признаться, он рассчитывал вовсе не на то, когда посылал отчет лично Императору и параллельно командиру Императорской Гвардии, ну да ладно.

Однако рявкнуть он не успел, потому что ощутил, как открывается портал!

Обычно маг Огня не способен такое почувствовать — Вечный Огонь в ядре планеты велик и непостижим, если упомянутое ядро стабильно, открытие одного уже пробитого портала на нем сказывается очень мало, лишь немногим больше обычной телепортации. Однако это «немногим» уже позволяет понять, что межмировой портал активировался рядом — по крайней мере, если ты такой же опытный портальщик, как Тайту, находишься неподалеку от точки выхода и знаешь, что именно ощущаешь. Большинство других огневиков бы даже не поняли.

А Тайту находился в самой что ни на есть близости от портальной арки: в помпезном здании Имперской Канцелярии, что в полутора километрах от главного города Гробницы, в одном из рабочих кабинетов на втором этаже. Буквально над самым порталом.

А тут, к тому же, ощущения были несколько сильнее, потому что это открылся не обычный регулярный портал, который поддерживают два Огненных мага с двух сторон. Нет, в этот раз какой-то сильный маг — минимум уровня Тайту! — шел по портальному коридору в одиночку, собственной силой удерживая Огонь на всем протяжении пути.

Ха! Неужели!

Тайту вскочил из-за стола и быстрым шагом вышел на галерею, опоясывающую портальный зал — меньше, чем на большинстве миров, но очень богато отделанный.

И точно!

Синеватое свечение гасло, явно только что выпустив из себя довольно большую компанию. Позади — плечистый молодой мужчина в красно-золотой гвардейской форме, такой же как та, которую Карсен снял семьдесят с лишним лет назад. Разумеется, он обеспечивал переход, и он же зашел последним. Тайту узнал эту эпатирующую всех стрижку с одной полосой волос посреди выбритой головы, от лба до затылка («У меня на родине все воины так носят, идите лесом!») и фигуру тоже узнал. Молодой Хелфьорд! Теперь уже не такой молодой, впрочем.

А вот стихийных магов при нем — слегка полноватого мужчину в синем с то ли очень загорелой, то ли от природы смуглой кожей, и тоненькую маленькую девушку в серо-голубом — он прежде не встречал. Да и отряд некромантов вокруг тоже сплошь незнакомый. Неудивительно: Хелфьорд попал в Гвардию едва ли не сразу после Академии, специальным разрешением Императора, и «своих» стихийных магов у него тогда не было: в Академии из-за ершистого характера друзьями других Стихий не обзавелся. Надо думать, с годами унял свой нрав, если нашелся кто-то, кто все же стал сражаться с ним вместе. А некроманты при Гвардейцах, к сожалению, сменяются довольно часто — кто-то уходит, заработав денег и репутацию, кто-то гибнет: имперская стратегическая наука, к сожалению, считает их пусть дорогим и ценным, но все же расходным материалом.