— Возможно, уже к вечеру. Придется подключить осталь­ные двигатели, чтобы полностью зарядить батареи, а также стабилизировать распределение энергии, чтобы защитить ан­тенну.

— Испытательный вирус на «Золотых небесах» — простой быстродействующий риновирус, так что в течение двенадцати часов мы узнаем, достиг ли сигнал приемника. Главное — по­слать его до вечера, и все пройдет как по маслу. Ну и, конеч­но же, на борту «Небес» будет и вторая группа — носители на­шего основного вируса.

— Сколь великий момент, господа, — заявил Лайделл Ку­пер. — Кульминация всех моих трудов. Мы стоим на пороге нового начала, приближающегося рассвета, в котором чело­вечество засияет, как ему и предписано. Долой обременитель­ную массу, истощающую наши природные ресурсы, а взамен порождающую лишь еще больше голодных ртов! Всего за одно поколение — поколение, в котором полмира не сможет иметь детей, — численность населения вернется к разумному уровню. Люди не будут больше знать нужды. Мы искореним бедность, голод, даже угрозу глобального потепления.

Политики всего мира изображают участие и предлагают свои краткосрочные меры по решению всех этих проблем, про­сто чтобы создать для избирателей иллюзию бурной деятель­ности. Мы же знаем, что все это ложь. Почитай газету, посмотри новости — и поймешь, что ничего не меняется. Больше того — ситуация усугубляется. Борьба за землю и воду уже перерастает в кровопролитные конфликты. А сколько людей погибло в вой­нах за нефтяные запасы?

Они не устают повторять, что все можно исправить, если люди изменят свой образ жизни: меньше автомобилей, скромнее дома, какие-то новые лампочки… Что за чушь! Зачем кому-то отказываться от роскоши? Это претит нашим инстинктам. Нет толку в крохотных жертвах, которые, по сути, никак не решают проблему. Пора менять правила. Вместо того чтобы продолжать бессмысленную борьбу за испаряющиеся ресурсы, нужно про­сто сократить население.

Все знают, что это единственный выход, просто не нахо­дят смелости сказать это вслух, а мир тем временем медленно, по верно погружается в хаос. Как я и писал — мы размножаемся до смерти. Желание иметь потомство — быть может, величай­шая сила во Вселенной. Ее не побороть. Но у природы были естественные механизмы, чтобы ее контролировать. Хищники регулируют численность своих жертв, лесные пожары обнов­ляют почву, плюс циклы засух и наводнений. Но человек раз­умный неустанно находил способы обойти природные ловушки. Мы отстрелили всех животных, смотрящих на нас как на добы­чу, так что в природе их осталось совсем немного, а остальных Держат в клетках. Когда единственной угрозой для людей оста­лись низшие микробы, мы создали вакцины и иммунизацию, не переставая размножаться, хотя до года должна была выжи­вать лишь треть младенцев.

Только одной стране хватило храбрости признать, что ее население растет чересчур быстро, и все равно им не удалось замедлить рост численности. Китай пытался использовать политику «одного ребенка в семье», а за последние 25 лет их стало на 200 миллионов больше. Если одна из самых дикта­торских стран в мире не в силах с этим справиться — никто не в силах.

Люди просто не могут измениться, в корне — никак. Теперь все в наших руках. Разве мы безумцы? Допустим, я создал ви­рус, убивающий без разбору, но у меня и в мыслях не было про­сто взять и истребить несколько миллиардов людей. Так как же решить проблему? Изначально созданный мной вирус геморра­гического гриппа обладал побочным эффектом — бесплодием, это помимо того, что его смертность была равна 50%. Забросив медицинскую карьеру, я занялся разработкой вируса, сменил десятки тысяч поколений и мутаций, сокращая его смертность, но оставляя нужный мне эффект. Как только мы выпустим его на пятидесяти кораблях, он поразит почти сто тысяч людей. Звучит солидно, но это лишь капля в море. Пассажиры и эки­паж этих кораблей происходят из самых разных концов света и из всех социально-экономических слоев. По сути, на борту ко­рабля находится миниатюрная модель нашего общества. Я по­старался быть как можно более демократичным. Никого не за­был. По возвращении в свое захолустье в Мичигане, городок в Восточной Европе или трущобы в Бангладеш они принесут с собой вирус.

Несколько месяцев вирус будет незаметно передаваться от жертвы к жертве. И вот тогда-то появятся первые призна­ки заражения. Будто каждый в мире в одночасье подхватил грипп. Уровень смертности не поднимется выше 1% — пе­чальная, но неизбежная плата во имя великой цели. И лишь потом, когда люди начнут недоумевать, отчего же у них не мо­жет быть детей, только тогда они осознают, что полмира стали бесплодны.

Когда до них дойдет суровая реальность, начнутся восста­ния и мятежи, ведь люди будут искать ответы на вопросы, за­дать которые их лидерам не хватало духу. Однако продлится это недолго — несколько недель или максимум месяцев. Ми­ровая экономика пошатнется, но мы приспособимся, мы адап­тируемся, ведь это еще одна величайшая движущая сила для человека — способность к адаптации. И тогда… о-о, друзья мои, тогда пропадут наши проблемы, испарятся болезни и настанет период процветания, подобного которому мир еще не видывал.

Дерзкая слезинка скатилась по щеке Зелимира, и он не по­смел смахнуть ее. Том, знавший Купера почти всю жизнь и слы­шавший тысячи его речей, был растроган не меньше.

ГЛАВА 26

Вон те двое, — указала Линда Росс.

Марк проследил за ее пальцем и тут же заметил пару. Мно­гие пассажиры «Золотых небес» были уже пожилыми или хотя бы средних лет, но она указывала на мужчину с женщиной лет тридцати. Они вдвоем держали за руку маленькую девчушку лет восьми в розовом платьице и детских туфельках.

— Как конфетку у ребенка… — хмыкнул Марк, следя за тем, как женщина передала мужу свое удостоверение. Тот сунул его в бумажник, а бумажник положил в передний карман.

В полчище сходящих на берег пассажиров, рвущихся по­смотреть на собор Святой Софии, Голубую мечеть и дворец Топкапы, «Золотые небеса» выглядели точь-в-точь как их брат- близнец. По коже Марка бежали мурашки от одного вида судна.

— Они направляются к автобусам, — кивнула Линда. Се­мейство свернуло к обочине, где была припаркована дюжина чартерных автобусов. Перед посадкой пассажиры предъявляли сопровождающим дневные пропуска. — Сейчас или проследим за ними до центра города?

— Другого случая может не представиться. Вперед.

Пропустив троицу перед собой, они смешались с толпой.

Беспрепятственно продвигаясь между еле волочащими ноги пассажирами, остановились прямо позади своих жертв, и не по­дозревавших, что за ними следят.

— Скорей! — воскликнула Линда. — Наш автобус!

Марк ускорился и задел мужчину плечом, пробегая мимо. Хот моментально потянулся к бумажнику. Привычка хранить деньги в переднем кармане и проверять его каждый раз, когда кто-то якобы нечаянно задевал его, выдавала в нем бывалого ту­риста. Способ надежный, но, как и было задумано, когда Линда прошмыгнула мимо мужчины, тот успокоился — пробегавшие американцы не представляли опасности — и второй раз про­верять карманы не стал.

Он не почувствовал, как маленькая ручка Линды скользнула в его карман и ловко расстегнула бумажник.

Какой-нибудь дилетант на их месте тут же постарался бы смыться с места преступления, но Линда с Мерфом не выходили из образа торопящихся на автобус пассажиров. Они слонялись у одного из них, пока молодое семейство показывало сопрово­ждающим свои пропуска на другой автобус и забиралось в него. Лишь тогда Линда с Мерфом отделились от толпы и вернулись к своей припаркованной арендованной машине.

Линда встала у задней двери, прикрывая от любопытных глаз происходящее внутри. Марк тем временем работал над ла­минированными карточками. С помощью скальпеля он удалил прозрачный пластиковый слой и вырезал фотографию. Затем приклеил подходившее по размеру фото Линды из того же на­бора и пропустил карточку через ламинатор. Наконец он вы­прямился, разглаживая пластик и обрезая края.