— Он захочет отменить круиз.

— Значит, попросите об одолжении. На борту пятьдесят ре- спонсивистов. Большинство и понятия не имеет, что должно произойти, но с остальными мы без проблем отыщем подозри­тельных пассажиров.

Сэверенс взглянул на Лайделла. Бесчисленные операции существенно меняли его облик, но огонь в его глазах они скрыть не смогли. Это был огонь абсолютной самоотдачи и верности убеждениям.

— Том, — начал Купер, — наш вид на грани вымирания. Слишком много ртов надо прокормить, а природные ресурсы истощаются на глазах. Мы оба знаем, что это единственный гуманный способ предотвратить крах пятитысячелетней циви­лизации. И способ этот нам достался из самых истоков этой цивилизации. Это правильно, это справедливо, и мы должны любой ценой обеспечить успех. Не люблю я отклоняться от пла­на, но господин Ковач, по-моему, прав. Кто-то как-то что-то узнал. Звучит, конечно, странно, но мы не можем рисковать. Мы слишком близки к цели. Остались считаные дни. Если их люди прочесывают «Золотые небеса» в поисках нашего вируса, они смогут предупредить власти, и все наши труды пойдут коту под хвост.

Сэверенс кивнул:

— Вне всяких сомнений, вы правы. Успех вскружил мне го­лову, я начал считать себя неуязвимым. Зелимир, я договорюсь с владельцем компании. Совершай необходимые приготовле­ния, бери кого угодно и что угодно. Я прослежу за тем, чтобы капитан оказал тебе полное содействие. И не забудь: этот вирус ни в коем случае не должен покинуть корабль. Любой ценой. Ты понял?

— Так точно, сэр. Любой ценой.

— Вы это чувствуете? — вдруг сказал Купер. Остальные вопрошающе взглянули на него. — Мы боремся с темным воз­действием, исходящим из-за пределов нашей пространственной мембраны. На протяжении тысячелетий они обрабатывали че­ловека, превращая его в стремящееся к саморазрушению суще­ство, коим он сейчас является. Эти силы довели человечество до того, что мы готовы сожрать друг друга. Но мы сопротивля­емся, мы снова берем управление своими жизнями в свои руки. Я чувствую это. Я чувствую их беспокойство, ведь мы даем им отпор и идем своим собственным путем. Когда мы преуспеем, их власть над нами испарится. Мы расцветем в новом мире, и они никогда больше не посмеют нас тронуть. Мы сбросим оковы рабства, о которых многие люди и не подозревали. Они лишили нас способности противиться нашим первобытным ин­стинктам, и посмотрите, к чему это привело. Войны, разруха, голод, нищета. Это их неуловимый контроль, растянувшийся на поколения, это он довел нас до такого. Когда я наконец по­нял, что никакое разумное общество не захотело бы жить так, как живем мы, тогда я осознал, что мы потеряли контроль над собой, что на нас действуют силы вне нашей Вселенной. Они правили нашими мыслями, все приближая и приближая нас к Армагеддону по причинам, которые даже мне непостижимы. Мне первому довелось увидеть их такими, какие они есть, и мои единомышленники, такие, как вы, тоже поняли, что нынешний мир был бы совсем иным, если бы не чьи-то дьявольские планы. Но их интригам вот-вот придет конец. У них нет ответа на нашу новую ступень в общественном развитии, ведь мы заставим всех понять, кто они такие и что они натворили. О-о, господа, не пе­редать словами, как я взволнован. Грядет великое пробуждение, и мы встретим его плечом к плечу.

Ковачу всегда было не по себе от речей доктора Купера каса­тельно межпространственного контроля разума. Ему были по­нятны сухие цифры перенаселения и истощавшихся ресурсов, а также ужасающие последствия их столкновения, так что он смолчал. Ему хватало и того, что он внесет свою лепту в спасе­ние человечества от самого себя. И сейчас его мысли занимали скорее возможные противники на борту «Золотых небес», неже­ли какие-то там великие побуждения.

ГЛАВА 29

Кабрильо откинулся на спинку тако­го привычного ему кресла в команд­ном пункте, внимательно слушая Хали Касима. Эдди сидел поза­ди него вместе с Линком и его бойцами, Майком Троно и Джер­ри Пуласки. При поддержке Эрика Хали сотворил самое что ни на есть чудо.

— Пока Макс передавал сообщение, я связался с нескольки­ми знакомыми ботаниками и попросил переключиться на ча­стоту Хэнли. Они сверялись с часами, регулирующими наш GPS-спутник, так что мы синхронизированы на 100%. С каждой новой буквой они записывали точное время ее приема. Радио­волны проходят через разные материалы с разной скоростью, и нам необходима экстраполяция. Здесь-то мне и помог Эрик. Он вычислил расхождения во времени и вывел функцию зави­симости времени от расстояния, и с помощью трех приемников нам удалось запеленговать передатчик.

Хали забегал пальцами по клавиатуре, и на главном экране появилась фотография невыразительного острова с высоты пти­чьего полета. Формой он смахивал на слезинку и был окружен скалами, не считая сурового каменистого пляжа на юге. Расти­тельности почти не было, за исключением редких пятен травы и пары шишковатых деревьев, странно искривившихся от поры­вистого ветра. Если верить масштабу под фотографией, остров был примерно двенадцать километров в длину и три в ширину.

— Это остров Эос. Он расположен в шести километрах от по­бережья Турции в Мандалайском заливе. Греки и турки веками боролись за него, хотя, если вспомнить, что мы на нем нашли, я не понимаю почему. С геологической точки зрения остров интересен тем, что является куском докембрийской платфор­мы в зоне активных вулканов, но практически необитаем. Этой фотографии четыре года.

Увидев фото места, в котором держали Макса, Хуан задро­жал от нетерпения. Пришлось собрать волю в кулак, чтобы тот­час же не отдать приказ ускориться и приготовить к бою все имевшиеся у них пушки.

Хали показал другую фотографию острова.

— Это остров Эос в прошлом году.

В южной части острова была разбросана дюжина ярко-жел­тых землеройных машин. В центре выкопана огромная яма и возведен цементный завод. На побережье построен док, а к ра­бочему месту проложена дорога.

— Все это сделала итальянская строительная компания. Оплата работы производилась с зашифрованного счета в швей­царском банке, хотя нетрудно догадаться, кто за этим стоял. Турецким властям наплели, что это будет величайшая в мире съемочная площадка.

Другая фотография.

— То же место несколько месяцев спустя. Видите, в котло­ване возвели бетонные сооружения.

Эрик присоединился:

— Оценив масштаб с помощью тяжелого оборудования, мы пришли к выводу, что протяженность всего комплекса — при­близительно четыре с половиной тысячи квадратных метров. На этой стадии в нем уже три уровня.

Хали продолжил свой рассказ:

— Через восемь месяцев после начала работ фальшивая ки­нокомпания заявила, что они обанкротились и проект придет­ся закрыть. В изначальном контракте с турками было указано, что они должны вернуть острову первозданный вид. В каком-то смысле так они и сделали.

Он вывел на экран третью картинку. От большущего котло­вана не осталось и следа. Вообще казалось, будто ничего здесь и не произошло. Из ямы извлекли все материалы, а поверхность переделали под вид естественной каменистости. На местах оста­лись только док да щебеночная дорога, ведущая в никуда.

— Эта фотография взята из официального отчета турецкого правительства о воздействии на окружающую среду. Полагаем, кому-то отсыпали деньжат и фотографии были отретуширова­ны — якобы Эос вернули к прежнему состоянию.

— А где же КНЧ-антенна? — спросил Хуан.

— Под подземным бункером, — ответил ему Эрик. — Макс не зря употребил слово «взорвать».

— Хотелось бы посоветоваться с Марком, но я провел ком­пьютерное моделирование, и, учитывая, что они заливали це­мент на протяжении пяти или шести месяцев, а затем засыпа­ли все обломками, нам понадобится не меньше двух килотонн взрывчатки, чтобы расколоть этот орешек.

— А почему бы сразу не одолжить у ВВС парочку «разруши­телей бункеров»? — съязвил Хуан.

— Может сработать, если попадем точно по антенне или электрогенераторам. Но чисто с практической точки зрения: думаете, у нас получится заполучить такие бомбы?