Я обошёл колонну. Олег возился у миномётов. Их так же разместили на двух грузовиках: пара стодвадцаток и три восьмидесятки.

— Готов? — спросил я.

Олег кивнул, полез в карман, вытащил пустую пачку, смял её, выбросил в траву.

— Сигареты кончились, — сказал он. — Совсем.

— Вернёшься — дам.

— Лады.

Он посмотрел на портал, потом на меня.

— Ты смотри, — сказал он. — Не геройствуй. Лекарства взял — и назад.

— Сам смотри, — ответил я.

Он усмехнулся, пожал плечами. Подошёл Борисов, доложил:

— Люди готовы. Машины исправны. Ждём приказа.

Я посмотрел на часы. До рассвета оставалось полчаса.

— Заводите, — сказал я, разворачиваясь к порталу.

Переход был коротким. Холод ударил сразу, сухой, колючий, пробирающий до костей. Я огляделся. Вокруг — руины, заснеженные улицы. Ни шума моторов, ни голосов. До базы отсюда было пара километров через плотную застройку. Сразу нас не засекут, а там уже и не успеют ничего сделать.

Вернулся обратно. Колонна уже гудела моторами.

— Всё тихо, — сказал я. — Идём.

Двигатели взревели. Танки дёрнулись, выстроились колонной. Я сел в кабину головного грузовика, рядом — молодой парень, местный, Коля, за руль. Олег махнул рукой, забрался в грузовик с миномётами.

— Пошли, — сказал я.

Коля включил передачу, и колонна поползла к порталу.

Переход теперь был долгим, тягучим. Секунду я ещё видел свой дом, сереющее небо, фигуры провожающих. Потом всё исчезло, и мы вывалились в зиму.

Дорог тут не было. Всё замело. Коля вёл грузовик осторожно, объезжая сугробы, но колёса всё равно буксовали, машину заносило, приходилось сбавлять ход до первой передачи. Сзади, перемалывая снег гусеницами, ползли танки. За ними, раскачиваясь на ухабах, тянулись грузовики с миномётами и снайперами.

Вокруг был обычный спальный район. Девятиэтажки с чёрными провалами окон, шестнадцатиэтажные башни с обрушенными верхними этажами, редкие пятиэтажки старой застройки. Всё застыло, замерло, покрыто инеем и снегом. Ни огонька, ни дыма, ни звука. Мёртвый город.

Неподалёку высилась двадцатиэтажка — та, с которой я в прошлый раз разглядывал базу. Я показал на неё Коле:

— Давай туда.

Коля кивнул, свернул в проулок. Грузовик провалился в сугроб, зарылся, но вылез, перемалывая снег и лёд. За ним, урча моторами, разворачивались танки. Они заполнили всё свободное пространство между домами, и замерли, готовые к броску.

Я вылез из кабины, огляделся. Колонна встала плотно, техника заняла весь проезд. Хорошо, что в этом районе никого нет — со стороны это выглядело как высадка десанта.

— Идём, — сказал я Олегу и Борисову. — Снайпера захватите, пусть посмотрит.

Олег кивнул, махнул кому-то из второго грузовика. Из-под тента вылез невысокий крепкий мужик с винтовкой, лицо скуластое, глаза узкие, спокойные. Командир снайперов, Зимин. Станичник. Я его знал — молчун, но надёжный.

Вчетвером двинулись к высотке. Снег скрипел под ногами, мороз кусал щёки, дыхание вылетало белым паром.

Лестница была цела, хотя местами завалена обломками. Поднимались молча, каждый думал о своём. Добравшись до верха, мы вышли прямо под открытое небо.

Ветер здесь был злой, хлестал в лицо колючей снежной крупой. Я достал бинокль, прильнул к окулярам.

База жила своей обычной жизнью. Ворота открыты, у въезда — два бронетранспортёра с заглушенными моторами. На вышках — часовые, но один курил, отвернувшись, второй что-то жевал, глядя в землю. Люди в серой форме сновали между ангарами, переговаривались. Картина не изменилась с прошлого раза.

— Расслаблены, — тихо сказал Борисов.

— Или делают вид, — отозвался Олег.

Я опустил бинокль.

— В любом случае, плана не меняем. Миномёты бьют куда попало, главное — шум. Танки выходят на прямую наводку, бьют в лоб. Задача — не захватить базу, а нашуметь. Снайперы, — я повернулся к Зимину, — рассредоточиваетесь по зданиям вокруг, отсекаете тех, кто попытается прорваться к складам. Как только путь чист, докладываешь, и мы идём.

Зимин кивнул, глянул на базу, прикидывая дистанции и позиции.

— Добро, — сказал он коротко.

Мы спустились.

Я вернулся в грузовик. Коля сидел, сжимая руль.

— Не бойся, — сказал я. — Всё нормально будет.

Он кивнул.

Ждали пятнадцать минут. Снайперы разошлись по окружным домам, миномёты развернули, танки выстроились в ударную группу. Потом рация в кабине ожила — голос Олега:

— К стрельбе готовы. Ждём команды.

И тут же Зимин:

— На позиции.

Я посмотрел на часы.

— Огонь.

Первые мины ушли с противным воем, разорвались где-то на территории.

Почти сразу в дело вступили танки. Они выкатывались вперёд, стреляя на ходу. Били по больнице, по технике, по заборам.

Выстрелов снайперов я не слышал, но видел, как падают фигуры, пытавшиеся укрыться.

— Пошли! — крикнул я.

Коля вдавил газ. Грузовик рванул к пролому в ограде. Вокруг всё дымило, видимости почти никакой.

Мы влетели на территорию. Слева — ангары, справа — больница.

— Туда! — крикнул я, показывая на складские ворота.

Коля крутанул руль, грузовик развернулся и, не сбавляя скорости, врезался в ворота. Те с грохотом распахнулись, слетели с петель, и мы влетели внутрь.

Пространство склада было огромным — ангар метров пятьдесят в длину, заставленный штабелями ящиков. Охрана склада — человек десять в серой форме — успела попрятаться за ящиками, и теперь из-за них строчили автоматы. Пули зацокали по борту, пробили брезент.

— Выходим! — заорал я, распахивая дверцу.

Пехота из второго грузовика уже влетела следом, рассыпалась по складу, залегала за ящиками. Началась перестрелка — короткая, жесткая, в упор. Я выскочил из кабины, пригнулся за колесом, дал очередь в сторону вспышек. Рядом Коля стрелял из-за мотора.

Охрана дралась отчаянно — им некуда было отступать. Но наших было больше, и они наседали, зажимая противника в углу. Короткая автоматная очередь, крик, ещё один — и стрельба стихла.

— Чисто! — крикнул кто-то.

Я поднялся, побежал к ближайшему штабелю. Поддел крышку монтировкой, откинул. Тушёнка. Армейская, в жестяных банках. Не то.

Следующий ящик — сухпайки. Третий — какие-то запчасти, масла. Четвёртый — опять тушёнка.

— Чёрт! — выругался я, перебегая к другому штабелю.

Вскрыл — гранаты, ящики с патронами. Не то. Ещё ящик — форма, сапоги. Всё не то.

Я метался между штабелями, вскрывал, отбрасывал. Время уходило, каждая секунда была на счету.

Наконец в дальнем конце склада, у самой стены, я наткнулся на ряды ящиков с красными крестами. Сердце ёкнуло. Монтировка в щель, крышка с треском отлетела.

Внутри — армейские аптечки. Такие же, как я снимал с трупов в прошлый раз. Я открыл одну — шприцы с обезболивающим, антибиотики в ампулах, бинты, жгуты. И в самом низу — упаковка блистеров с надписью «Радиопротектор».

— Сюда! — заорал я. — Всё с красными крестами! Быстро!

Мужики бросились к штабелям, хватали ящики, передавали цепочкой к нашему грузовику. Я вскрыл ещё один — те же аптечки. Ещё — перевязочные пакеты, коробки с ампулами. Ящиков с красными крестами было много, очень много. Мы загрузили ими один грузовик под завязку, начали заполнять второй.

— Что ещё берём? — крикнул Витёк, когда ящики с крестами кончились.

— Всё бери! — махнул я. — Всё что есть!

Они хватали ящики с патронами, гранатами, сухпайками, закидывали в оставшееся место во втором грузовике. Я не смотрел, что именно — пусть грузят, потом разберёмся.

— Готово! — крикнул кто-то.

— Уходим! — скомандовал я.

Коля уже разворачивался. Я запрыгнул в кабину, хлопнул дверью. Грузовик рванул к выбитым воротам, вылетел из склада.

Сквозь дым, густой, едкий, я увидел танки. Они стояли ровной линией, как на параде, и методично расстреливали больницу. Орудия били с короткими паузами — выстрел, перезарядка, выстрел. Стены здания оседали, сыпались кирпичом. Окна вылетали одно за другим, из провалов вырывались клубы пыли и дыма. Танкисты делали своё дело хладнокровно, будто на полигоне.