Развернул карту, всмотрелся. Водил пальцем, искал знакомое. Реку, лес, дорогу. То, что запомнил во сне.

Ничего не сходилось. Слишком много деталей, слишком мало ориентиров. Я крутил, переворачивал карту. Бесполезно.

И когда уже отчаялся, решив, что на ней просто нет нужного участка, вдруг увидел. Река, что делала широкую петлю. За ней — лес. А за лесом — дорога. Да, уверенности стопроцентной не было, но интуиция подсказывала — туда. Именно туда.

Наступило утро. Свет пробивался сквозь окна, в комнате стало серо. Кто-то постучал в дверь — три коротких удара.

— Вставайте, — сказал наш вчерашний провожатый Володя, заглядывая. — Через полчаса завтрак в столовой. После завтрака с вами встретится командир.

Я сел на койке, потёр лицо. Кожа саднила, под глазами круги.

— Как там наш раненый? — спросил я.

— Ему сделали операцию, пока без сознания, но врачи говорят что шансы невелики.

— Спасибо. — поблагодарил я.

Он кивнул и вышел, стуча подошвами по коридору.

Олег сел, свесил ноги. Потянулся, зевнул.

Остальные тоже поднялись.

Оделись. Вышли на улицу покурить. Утро морозное, по сравнению со вчерашним днем хорошенько похолодало. Дышать тяжело, воздух щиплет ноздри. База уже гудела — люди спешили по своим делам, техника прогревала двигатели. Где-то рядом завели «Урал», он затарахтел, плюнув черным дымом из выхлопной трубы.

Мы отошли к стене, подальше от чужих глаз и ушей. Я достал сигареты, раздал всем. Закурили.

— Почему бы не рассказать им всё как есть? — спросил Денис. — Ну, кто мы, откуда. Может, помогут.

— Нельзя, — ответил я, выпустив дым в морозный воздух. — Сначала надо понять, кто они такие и что им от нас нужно.

— А если будут допрашивать? — спросил Олег, стряхивая пепел.

— Держаться одной версии. Мы — танкисты. Заброшены сюда аномалией. Ничего не знаем, ничего не понимаем. Хотим вернуться домой.

— Кто будет говорить? — спросил Денис.

— Борисов, — сказал я. — Ему врать проще, можно просто недоговаривать. А мы будем молчать, только поддакивать.

Штабс-капитан кивнул.

— Добро.

Докурили. Пошли в столовую.

Там уже было людно. Солдаты в пятнистой форме завтракали, переговаривались вполголоса. Ложки звенели, стучали кружки.

Мы сели за тот же отдельный стол в углу. Женщина-повариха принесла миски с кашей, такой же жидковатой, и кружки с тёплым напитком. На вкус — какая-то химия.

— А хлеба нет? — спросил я.

Повариха удивлённо посмотрела на меня. Застыла на секунду.

— Хлеб у нас редкость, — сказала она.

Я кивнул, поблагодарил. Женщина ушла, покачивая головой.

Ели молча. В отличие от ужина, каша была совсем пресной и категорически невкусной. Я зачерпывал ложкой, жевал, глотал без удовольствия.

Борисов доел первым, отодвинул миску. Вытер губы тыльной стороной ладони.

Чуть позже завершили трапезу остальные.

Провожатый Володя, который всё это время стоял у входа, подошёл к нам.

— Закончили? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— Тогда идёмте. Командир ждёт.

Мы поднялись, вышли из столовой. Володя повёл нас через двор к соседнему зданию. Оно было меньше школы, но тоже из красного кирпича. Внутри недавно отремонтировано: свеже побелённые стены, крашеные двери, на батареях сушились какие-то тряпки.

Поднялись на второй этаж. Ступени здесь скрипели, перила шатались. Коридор второго этажа был узким, с несколькими дверями. Володя остановился у одной из них, хотел постучать, но тут она открылась и оттуда вышел человек.

Я узнал его сразу. Это был главный военный из сна. Лет пятидесяти, крепкий, подтянутый. Форма без погон, на рукаве та же нашивка с щитом и мечом. Он посмотрел на нас спокойно, без удивления. Взгляд тяжёлый, цепкий.

— Ждите, — сказал он провожатому. — Я сейчас подойду.

Тот кивнул, отошёл к стене. Человек повернулся и скрылся за соседней дверью.

Мы стояли в коридоре. Я чувствовал, как зарождается тревога, точнее — сомнение. Правильно ли я поступаю? А может, надо как предлагал Денис, просто выложить всё?

Через несколько минут главный вернулся, открыл дверь кабинета и пригласил нас зайти.

Мы зашли. Кабинет оказался тем же, из сна. Просторный, с высокими потолками. Стол из тёмного дерева, за ним кресло. У стены — шкаф с книгами и папками. На подоконнике — герань, как в нашей комнате.

Главный обошёл стол, сел в кресло. На нас не посмотрел. Откинулся на спинку, сложил руки на столе.

— Рассказывайте, — бросил он сухим, без эмоций, голосом.

Борисов сделал шаг вперёд.

— Что именно?

— Кто вы, как сюда попали, откуда у вас этот вертолёт. — Главный кивнул в окно. Я проследил за его взглядом — сквозь мутное стекло виднелся хвост «Чинука».

— Мы танкисты, — сказал Борисов. — Ваши нам объяснили что оказались мы здесь через какую-то брешь. Вертолёт трофейный. Забрали у тех, кто нас раздолбал.

Главный поднялся, подошёл к шкафу. Достал папку, раскрыл, заглянул в неё. Я видел только его спину — широкую, напряжённую. Листы шелестели.

— Что дальше думаете делать? — спросил он, не оборачиваясь.

Борисов пожал плечами.

Главный хмыкнул. Закрыл папку, положил на место. Повернулся к нам, показал на стулья у стены.

— Присаживайтесь.

Мы сели. Я положил руки на колени, старался держаться расслабленно. Стул жёсткий, деревянный, давил под лопатки.

— У нас останетесь? — спросил он напрямую.

Борисов снова пожал плечами.

— Нам бы домой…

Главный наморщился. Потер переносицу.

— Ты совсем не представляешь, что произошло?

— Представляю, — ответил Борисов.

— Обратного пути нет, — главный покачал головой. — Конечная остановка. Теперь это, — он обвёл рукой кабинет, окно, двор за ним, — ваш новый дом. А мы, в том числе я, ваша новая семья.

Он помолчал, давая нам время переварить.

— Да и потом, не всё ли равно? У вас на родине сейчас самый ад, а у нас уже улеглось. Соглашайтесь. Тем более выхода другого всё равно нет.

— Подумать надо, — сказал Борисов.

— Думайте, — главный встал. — В отличии от выхода, время у вас пока есть.

Он подошёл к двери, открыл её.

— Лейтенант, проводи наших гостей.

Мы поднялись, вышли в коридор. Главный закрыл за нами дверь. Наш провожатый Володя, внезапно оказавшийся лейтенантом — хотя никаких погон или чего-то подобного на нём не было, — ждал у стены. Смотрел на нас спокойно, не спешил.

— Идёмте, — сказал он.

Мы пошли.

Коридор второго этажа тянулся узким пеналом, лампочки под потолком мигали с мерным гудением, словно дышали. В дальнем конце, у лестницы, замерли двое в камуфляже. Автоматы висели на груди, стволы смотрели в пол.

— Охрана, — выдохнул Олег, едва шевеля губами.

— По наши души, — ответил я, чувствуя, как напрягаются плечи.

Володя обернулся, скользнул взглядом по лицам, но смолчал. Отпер дверь нашей комнаты, пропустил внутрь, придержал створку.

— Отдыхайте, — сказал он и уже взялся за ручку снаружи.

Я задержался на пороге, упёрся ладонью в косяк.

— Почитать что-нибудь есть? Скучно просто сидеть.

Володя задумался, постучал пальцем по бедру. Кивнул.

— Сейчас принесу.

Он вышел. Мы зашли в комнату. Я сразу направился к окну. Внизу, во дворе, техника темнела громоздкими тенями. У входа появилась охрана — двое, переминались с ноги на ногу, пар вырывался изо рта облачками. Мороз крепчал, стекло покрылось тонким ледяным узором.

Олег рухнул на койку, уставился в потолок, заложив руки за голову.

— Заперли? — спросил он, не поворачивая головы.

Я дёрнул ручку. Дверь подалась с лёгким скрипом.

— Нет. Но охрана — и здесь, и внизу.

— Вежливый конвой, — усмехнулся Олег, и койка под ним скрипнула.

Я отошёл от двери, сел на свое место. Пружины отозвались глухим звоном.

Через несколько минут вернулся Володя. В руках — стопка книг. Истрёпанные, в мягких обложках, углы страниц загнуты, корешки потрескались. Протянул мне. Я ощутил шершавую бумагу и запах старой типографской краски.