Я подошёл вплотную, потрогал дверь руками, ощупал замок.

Он показался очень гладким, и теплым. Я обвёл пальцами, нащупал выемку. Вроде как углубление для ключа. Подумал может там кнопка, машинально сунул туда палец, проверить.

Что-то укололо. Остро, коротко. Я отдёрнул руку, замечая на кончике пальца капельку крови.

Не успел матюгнуться, как дверь бесшумно ушла в стену. Проход открылся.

За ним — темнота. И гул — громче, чем в тоннеле.

Я шагнул внутрь. За спиной дверь так же бесшумно закрылась.

Было темно, я стоял, не двигаясь. Сжимал палку, слушал гул.

Вдруг появился свет. Не включился, не вспыхнул — именно появился. Будто кто-то повернул невидимый регулятор. Свет был серый, ровный, без теней. Очень похоже на смену дня и ночи в этом мире.

Я стоял в тоннеле, точно таком же, как предыдущий, но без боковых дверей. Только одна — впереди. Такая же большая, с таким же замком.

Уже не раздумывая, подошел, сунул палец в выемку. Укололся.

Дверь ушла в стену.

За ней — кабина. Просторная, квадратная. Стены — из матового металла. Потолок — высокий. Пол тоже ребристый.

Вместо кнопок — панель. На ней — карта. Схематичная, с светящимися синим прожилками, одновременно похожими на карту метро и нервные окончания из учебника по биологии.

Сделал шаг вперёд — и дверь за мной закрылась.

Лифт? Похоже. Я смотрел на карту. Прожилки расходились от центра, тянулись к краям, утолщаясь в некоторых местах.

Чуть посомневавшись, осторожно тронул центральный узел.

Что-то изменилось на грани ощущений. Будто я перестал быть в одном месте и начал быть в другом. Без движения, без рывка. Просто — иначе.

Двери открылись.

Я вышел, оказавшись в огромном помещении, стены которого уходили вверх и терялись там в темноте. В центре, судя по всему, пульт. Массивный, из тёмного металла, с кучей экранов, панелей, рычагов. Всё какое-то футуристичное, чужое.

Чуть посомневавшись, я потянул одни рычажок. Он поддался, но ничего не произошло. Попробовал потянуть другой — то же самое. Вдавил кнопку — тишина.

— Не работает, — чтобы разбавить одиночество, сказал я вслух.

Голос прозвучал глухо, без эха, будто растворился в пустоте.

Я отошёл от пульта. Осмотрелся. Ни дверей, ни окон. Во всей этой громадине только пульт и дверь «лифта».

Вариантов куда дальше, особо не было. Я вернулся в кабину, дверь тут же закрылась.

Развернувшись к карте, тронул другой узел — дальше от центра.

Снова то же ощущение.

Двери открылись, я вышел, оказавшись в другом, совсем небольшом помещении.

Лаборатория?

Вдоль стен стойки с оборудованием, на стойках — какие-то цилиндры, колбы, трубки. Внутри некоторых мутноватая жидкость.

Я подошёл ближе, взял одну из колб. Побултыхал, присмотрелся. Внутри — что-то тёмное, свёрнутое, или даже сплющенное. Похожее на эмбрион, но не человека, а чего-то другого. Хотя тут я мог и ошибаться, мои познания в этой теме были очень ограничены.

Вдоволь налюбовавшись, я отступил, пошёл вдоль стены. Колбы, цилиндры, трубки. Везде одно и то же.

Постоял, встряхивая и разглядывая колбы. Жидкость пузырилась, внутри темнели свёрнутые эмбрионы. Эти точно не люди — нечто иное. Слишком мелкие, слишком неправильные. Как микро ёжики, только еще и волосатые.

Подумав об Ане, о том что это ее явно заинтересует, я выбрал три самых маленьких, сунул в рюкзак распихав по отдельным карманам чтобы не побить. А если побить, то не все. Покрутился ещё немного, но ничего нового не увидел. Всё интересно, необычно, даже захватывающе, но практической пользы — ноль.

Вернулся в кабину, дождался когда закроется дверь, и тронул случайный узел. Почти не глядя, можно сказать наугад.

Вот. Уже почти привычное ощущение перемещения.

Раз, и двери открылись.

Еще до того как разглядеть что-то, почувствовал холод. Замешкавшись — может, ну его, мерзнуть, «поехать» дальше? — я поёжился, застегнул куртку и всё же шагнул.

Помещение на этот раз почти такое же огромное как первое. Прямоугольное, с высоким потолком, так же теряющемся непонятно где. Но повюду ряды саркофагов. Массивные, из белого металла, с толстыми стёклами. Подсветка изнутри — тусклая, голубоватая. Их было очень много. Сотни. Может, даже тысячи.

Сориентировавшись по направлению, пошёл вдоль первого ряда, и с ходу заглянул в первый.

Голый мужик. Лежит на спине, руки вдоль тела, глаза закрыты, лицо спокойное, правильное. Даже какое-то слишком правильное. Брови, нос, губы — будто нарисованные. Словно образец, точнее эталон.

В соседнем саркофаге — женщина. Тоже голая, и такая же правильная, с гладкой кожей, ровными чертами лица. Волосы — тёмные, длинные, уложены так, словно она только из парикмахерской.

Третий снова мужчина, с теми же пропорциями, с той же симметрией. Лицо другое, но такое же правильное.

В четвертом саркофаге женщина. Блондинка с короткой стрижкой, тоже очень красивая, и тоже «правильная».

Я пошёл дальше, проходя ряд за рядом. Вперемешку, без какой-то системы в саркофагах лежали мужчины и женщины. Все разные — и все одинаковые. Словно их создавали по одному лекалу, внося изменения уже на финальной стадии.

— Кто вы? — на всякий случай спросил я, наклонившись к крышке очередного саркофага.

— Зачем вы здесь?

Ответа не было, да я и не ждал его. На самом деле открой сейчас кто-нибудь из них глаза, и меня кондратий хватит.

Ну его.

Отойдя от саркофага, я покрутил головой. Ряды уходили вдаль, терялись в голубоватой дымке. Теперь уже казалось, что их гораздо больше, чем даже тысячи. Десятки тысяч?

То что все эти люди не живы, я знал. Не знаю откуда, почему, но знал. Это были лишь пустые оболочки предназначенные неизвестно для каких целей. Причем мертвецами их назвать нельзя, ибо то что никогда не жило, умереть не может. Такое вот посетило меня умозаключение.

Делать тут было нечего, никакой практической пользы от созерцания оболочек я не видел. Да и подмерз уже, поэтому глянув еще раз на бесконечные ряды саркофагов, повернулся и пошёл обратно к кабине.

Зашёл, дверь закрылась, карта засветилась синими прожилками.

Снова наугад выбрал точку. Легонько коснулся пальцами.

Перемещение.

Дверь открылась, выпуская меня в совсем небольшое помещение, особенно на фоне того холодильника где я только что был. Тот же футуризм, но мелкий, не объемный, минималистичный. Стены — из привычного матового металла, без окон. В центре — стол. На столе — шлем с тёмным забралом. Рядом — кресло.

Я огляделся. Больше ничего. Ни панелей, ни экранов, ни дверей. Только стол, кресло, шлем.

Понимая что делать тут особо нечего, я подошёл, взял шлем в руки, покрутил. Он показался очень легким, легче чем мотоциклетный, но тактильно — гораздо более твердый. На нем не было никаких проводов, не было разъёмов. Просто шлем.

Рассмотрев его со всех сторон и не найдя ничего опасного, я словно подчиняясь какой-то инструкции, сел в кресло, натянул шлем на голову. Забрало сразу закрыло лицо и стало темно.

Но тут же появился свет. Точно такой же как и везде здесь, серый, ровный, без теней.

Не успел я даже моргнуть, как передо мной развернулась карта. Огромная, объёмная, будто парящая в воздухе. Состоящая их тонких нитей света, тянущихся от центра к краям, и пульсировавших в такт всепроникающему гулу. Каждая нить уходила в яркую точку, обозначая одну из множества аномалий. Я знал это, был уверен. Точек было много, сосредоточившись, насчитал двадцать девять. Потом сбился, начал заново, но досчитав до пятидесяти трех, снова сбился.

Карта реагировала на мысли. Я подумал об одной из точек, захотел рассмотреть — она приблизилась, увеличилась. Вокруг неё закружились цифры, символы, графики. Ничего не понятно, но выглядело внушительно.

Попробовал отодвинуть карту — она послушалась. Отодвинул, приблизил, повернул. Интерфейс был интуитивным, будто я пользовался им всю жизнь.

Я сидел, смотрел, привыкал. Карта пульсировала, нити переливались. Гул стал тише, словно система ждала.