— Ты хочешь потратить впустую ещё целую ночь, разыскивая то, чего не существует? — бросил вызов он, скрещивая руки на груди.

Это прогнало сомнения с лица Винн, и она шагнула к нему.

— Чейн, не ты здесь принимаешь…

— Решения? — перебил он. — По-видимому, и не ты тоже. Мы блуждали в предгорьях впустую почти четыре ночи.

Ее глаза расширились. Он редко говорил с ней таким тоном, но на сей раз он не собирался отступать. Красная Руда остановился и наблюдал за ними.

— Так ты думаешь, что то поселение было путевой станцией? — спросил Чейн его. — Разве не могло оно быть чем-то другим?

Красная Руда отвел взгляд. Он не говорил с Чейном, если не было абсолютной необходимости.

— Возможно, оно было построено для того, чтобы гномы могли остановиться на отдых, — продолжал Чейн, — или просто отдельное поселение, скрытое от глаз иноземцев.

— Вряд ли, — сказал Красная Руда. Однако, как и Винн, он не выглядел уверенным.

— Так твой народ — исключение из всех других… и гномы никогда не жили и не могли жить по-другому?

Никто не ответил, и Чейн шагнул ближе к Винн, смягчив голос:

— Мы потратили много времени, чтобы зайти так далеко, но мы ничего не можем найти здесь. Пора идти дальше.

Тень четко гавкнула один раз, соглашаясь. Винн посмотрела на нее, а затем закрыла глаза.

Чейн понимал сокрушительное разочарование, которое она чувствовала. Они потеряли надежду на путь, который мог привести их прямо в ситт, и теперь вернутся к слепому поиску в горах.

Винн открыла глаза и повернулась к Красной Руде:

— Они правы, — с горькой печалью сказала она. — Если мы хотим найти ситт, мы должны направиться в горы. Слишком много времени уже потеряно.

Чейн ждал ответа Красной Руды, собираясь спорить — или даже справиться с гномом другими способами. Но тот только начал спускаться по холму с выражением признания поражения на лице. Его одержимая цель состояла в том, чтобы найти ситт, а они не добились успеха здесь.

Тень пристально посмотрела на Чейна, и в её взгляде, казалось, были удивление и благодарность, а затем она пару раз вильнула хвостом и порысила назад к фургону у его ног. Как будто вознаграждала его за эту победу. Действительно, он чувствовал себя так, будто только что выиграл важное сражение. Шансов на успех у Винн в хребте практически не было. Меньше, чем через месяц, он сможет вынудить ее отказаться от этой затеи вообще.

Шансов на это у него теперь было больше, чем три минуты назад.

Винн вела фургон вниз по проходу в течение еще трех дней, прежде чем они проехали через предгорья и достигли гор. На сердце у нее было тяжело, и все это время она не прекращала искать намеки на проход под горами.

Если бы только он существовал… Если бы только она смогла найти его…

Сегодня ночью Тень лежала рядом с ней на скамье, а Чейн и Красная Руда сидели в противоположных сторонах фургона. Над ними навис первый горный гребень. Ночью Винн не могла разглядеть его вершин, но Чейн указал вперед.

— Конец прохода, — сказал он. — Нам, скорее всего, придется бросить фургон.

Винн искоса глянула туда, куда он указывал, но он намного лучше видел в темноте. Она знала, что этот момент настанет. Они не смогут проехать на фургоне в горах, и, в конечном счете, им, придется оставить даже лошадей. Она-то не понаслышке знала опасности, угрожающие лошадям на узких утесах.

— Останови там, — сказал Чейн, теперь указывая налево.

Она вздохнула и, подведя фургон туда, куда он указал, натянула вожжи. Чейн спрыгнул на землю, чтобы распрячь кобылу и мерина. Теперь они понесут вещи на спине. Обе лошади были спокойны и послушны, и она ненавидела мысль о том, что придётся бросить их в этой дикой местности. Она подозревала, что столкнется и с этим тоже, ведь ей пришлось справиться с таким количеством неприятных задач, чтобы добраться так далеко.

В то время как Чейн разбирался с упряжью, Винн привстала на скамье рядом с Тенью, чтобы снять тент со скоб и положить его вместе с одеялами. Если они должным образом уложат вещи, то лошади смогут нести еще и все их оставшиеся припасы.

— Винн?.. — позвал Красная Руда.

Она не увидела его.

— Винн, подойди!

Он редко использовал ее имя, и она никогда не слышала, чтобы он был таким взволнованным — или оживлённым. Оглядевшись, она отыскала его с правой стороны от неё у подножия горы.

— Что он делает? — спросил Чейн.

Тень тихо зарычала.

Винн спрыгнула со скамьи фургона и начала взбираться по холму к Красной Руде. Чейн позади неё что-то проворчал, но она не смогла разобрать, что. Она была слишком занята, спеша подняться, маленькие камни осыпались вниз под её ногами. Тень кинулась за нею, и она услышала проклятия Чейна, который только отчасти распряг лошадей и не мог оставить их в таком состоянии.

— Что? — выдохнула она, добравшись до Красной Руды. — Что случилось?

— Посмотри, — сказал он.

Вытащив кристалл холодной лампы из кармана, она потерла его о бедро и подняла повыше. Свет упал на фрагменты того, что, было явно обработанным камнем, опирающимся на скалу.

Сердце Винн забилось сильнее, чем от физической нагрузки.

— Что вы делаете? — спросил Чейн, подходя к ним сзади. — Я вынужден был оставить лошадей свободными!

Винн немного наклонила кристалл вперед:

— Эти камни не естественного происхождения.

— Там, — сказал Красная Руда и указал вверх и налево, — их ещё больше.

Тень снова зарычала, а Чейн теперь выглядел скорее нерешительным, чем сердитым. Красная Руда шагнул с удивительной скоростью вперёд.

— И здесь, — добавил он.

Винн поспешила за ним, находя всё больше каменных обломков по пути. Скоро обломки стали номного больше, а затем…

Она оглянулась и увидела орнамент. Она никогда бы не заметила его, если бы не обратила внимания на линию в камне. Всего линий было две, они шли параллельно с каждой стороны, будто…

— Тропа, — прошептала она, готовя себя не надеяться на слишком многое. — Мы идем древней тропой?

Красная Руда не ответил. В свете кристалла его глаза были расширены и напряжены, когда он осматривал склон. Он пошел вперед, и Винн поспешила следом, едва осознавая, что Чейн и Тень идут позади.

— Я оставил лошадей свободными, — повторил Чейн.

— Тогда спустись и привяжи их, — сказала она, не оглядываясь.

Она не слышала, чтобы он вернулся, пока продолжала подниматься за Красной Рудой.

Тропа начала изгибаться и петлять. Иногда Винн теряла из виду камни неестественного происхождения. Тогда Красная Руда жестом приказывал ей и другим остановиться и начинал обыскивать склон. Но снова и снова он выпрямлялся и указывал Винн вперед. Скоро они прошли через рощицу из изогнутых ветром деревьев. Зазубренные скалы немного оживляли пейзаж. Паузы стали длиннее, но Красная Руда всегда продолжал.

— Как далеко мы будем подниматься? — спросил Чейн.

Снова Винн не стала оглядываться:

— До конца.

Тень зарычала, но осталась с ними, когда они вышли к окруженному насыпями основанию утеса. Они были покрыты жёстким кустарником, настолько высоким, что он почти достигал головы Чейна. Красная Руда остановился, его пристальный взгляд обшаривал скалистую землю и ровную поверхность скалы над ними.

— Я потерял тропу, — сказал он. — Она просто ведет в кусты.

— Она должна идти дальше, — ответила Винн, всматриваясь в заросли, прячущие основание утеса. — Она не может просто оборваться здесь, если только не… — она обернулась и указала в кусты: — Тень, ищи! Посмотри, что находится за кустами.

Уши Тени прижались к голове.

Винн не понимала ее нежелание, ведь в предгорьях она ни разу не отказалась. Собака подошла к зарослям и обнюхала нижние ветви. Красная Руда шагнул следом, чтобы попытаться отогнуть их с пути Тени, и посмотрел на Чейна:

— Помоги мне.

Чейн тоже подошёл и после долгой паузы наклонился, чтобы схватить и отвести в сторону жёсткие ветви. Теперь Тень могла пролезть.