Хотелось сломать ее, посадить на цепи, уничтожить. Хотелось освободить, залечить ее раны, успокоить. Натянутые нервы звенели, словно струны, пока он силой пытался вытащить из нее такие необходимые ему ответы.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Алая пелена спала. Эйден посмотрел на свою руку, сжимающие темные волосы. Влажные пряди оплетали ее, словно змеи. И вдруг почувствовал такое опустошение, что едва устоял на ногах.

– Я из будущего. Я все расскажу. Мы связаны клятвой — я не могу тебе врать. Пожалуйста. – Услышал он хриплый голос.

Тьма никогда не просила. Ни жалости, ни милосердия, ни пощады. Она лишь следовала какой-то ей одной известной цели.

Просить может только человек. Или то, что от него осталось. И Эйдену вдруг стало неимоверно любопытно выяснить, сколько человеческого осталось в той, что называет себя Ассией оре Дисгат.

А еще интереснее — сколько человеческого все еще тлеет в нем самом.

Рассказ получился долгим, но он впитывал каждое слово с неослабевающим вниманием. Если все, что говорит ведьма — правда, то его королевство ждут смутные времена. Он почувствовал приближение бури так явно, словно тучи уже нависли над их головами. Но снаружи светило яркое солнце, обещая долгие восемь лет спокойствия.

Долгие ли? Или время уже утекает сквозь пальцы, приближая его к неизбежному?

Он был так взбудоражен открывшимся будущим, что решил действовать незамедлительно. Есть только один способ проверить, что Ассия говорит правду — найти настоящую наследницу арронда и убедиться в их сходстве. Если повезет, то узреть признаки присутствия тьмы: в неинициированных ведьмах они не были столь очевидны.

Он встретил наследницу Дисгата в лесу — непреодолимая сила потянула его в самую чащу, заставляя сойти с главной дороги. Сначала он услышал девичьи крики, от которых сжатая пружина вновь дала о себе знать. А затем он увидел их — две массивные фигуры, что крепко удерживали хрупкое, содрогающееся от рыданий тельце.

– Ты уверен? – Долетел неуверенный голос одного из них.

– Главное, чтоб не сдохла, а то денег от папаши не дождемся… – Мерзко ухмыльнулся второй, сжимая ткань ее платья в кулак. Отвратительные намерения стали очевидными.

Сознание Эйдена заполнилось такой яростью, равной которой он не испытывал. Ему хотелось их уничтожить. Раздавить, словно тараканов. Темное всепоглощающее чувство завладело им, заставляя в тот же миг ринуться в атаку.

Девочка повернула к нему лицо, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы он ее узнал. Глаза не такие темные, да и в целом черты более мягкие, детские. Однако это, несомненно, была уменьшенная копия его пленницы. И дабы не дать в его душе прорасти и капли сомнений, из ее тела вдруг вырвалась темная волна, заставившая одного из мужчин упасть на землю.

Миг — и второй сгибается от удара между ног. Его голова отлетает, встретившись с мечом Эйдена. Почти сразу фигура Ассии скрылась между деревьев, оставив принца завершить начатое. Лишь когда оба тела оказались на земле в луже собственной крови, что быстро впитывалась в мягкий мох, он наконец-то успокоился.

Включилась рациональная его половина. От тел нужно избавиться, но сначала — проследить, чтобы наследница арронда добралась домой в безопасности. Он последовал за Ассией на расстоянии, испытав облегчение, лишь когда на опушке ей попался поисковый отряд.

Он смотрел им вслед, пока яркие точки факелов не поглотил мрак. Еще одна строчка пророчества обрела смысл: тьма вложила себя в его руки, стала оружием.

И все, что ему сейчас необходимо — сделать так, чтобы это оружие верно слушалось его руки.

Эйден вернулся в убежище спустя несколько дней, твердо решив придерживаться выбранной стратегии. Только вот незадача: он жаждал контроля, но как же стремительно сам его терял.

Темное нечто ворочалось внутри, наполняя неправильными желаниями. Ведьминский взгляд резал острее ножа, но Эйден никак не мог перестать ловить его. Ядовитые слова проникали в кровь, но ему хотелось больше отравы. Ему вдруг стало мало всего.

Закованная в цепи, подчиненная клятвой, Ассия не принадлежала ему. Он мог протянуть руку, коснуться нежной кожи. Мог причинить боль, подарить удовольствие. Мог приказать ей все что угодно.

Но это все не имело значения, потому что этого. Было. Недостаточно.

Это осознание сводило с ума, выжигало разум. Эйден держался за собственные убеждения, словно за соломинку в бушующем океане.

Она — ведьма, враг, лишь инструмент в его руках. Она — плачущая девочка в лесу. Она — женщина, пробуждающая невозможные желания. Темное благо, что спасет всех, а его погубит.

Мысли закручивались в одну точку, приводя к моменту, которого он больше всего боялся и предвкушал. Его руки на бледной коже. Стонущее под ним тело. Ее взгляд, полный страсти, презрения, ненависти. Искусанные губы, которые ему не дозволено целовать. Ядовитые слова, которые вызывают волну странной, бессильной ярости.

На пару ночей сгодишься, младший принц.

Эйден должен был чувствовать удовлетворение, но все, что он ощущал — падение в ненасытную бездну. Она не принадлежала ему ни секунды: ни когда он жадно пробовал ее на вкус, ни когда входил в податливое тело.

А затем она исчезла. На долгие восемь лет.

Точнее, та ее версия, которую ему еще предстояло сотворить.

***

Иногда Эйдену казалось, что все произошедшее — какой-то дурной сон. Жизнь текла своим чередом: все так же светило солнце, все так же зеленела трава. Все так же братья считали его потерянным для Аэлорского престола.

Поэтому, когда спустя год он вернулся в королевский замок, почти не удивился, что Ксандр сам завел разговор.

– Ты верный слуга своего королевства, а потому должен понимать: Аэлории нужен кто-то более… надежный, чем принц, живущий месяцами в лесу.

– И что ты предлагаешь? – Медленно спросил Эйден, почти предвкушая ответ.

– Будет правильнее, если мы договоримся обо всем уже сейчас. Ты не станешь претендовать на трон, когда придет время. – Ксандр говорил холодно и уверенно. Холеные руки держали фарфоровую чашку строго согласно этикету. Спина прямая, взгляд решительный — должно быть, он целыми днями только и репетирует, как будет сидеть вот так перед верными подданными с короной на голове.

Наглость предложения поразила Эйдена до глубины души, но спорить он не стал. Пожалуй, так будет даже проще. Для братьев он станет невидимкой. Рукой, держащей меч, а не голова, которую нужно отрубить, чтобы ей не досталась корона.

– А что я получу взамен? – Эйден сделал вид, что предложение брата его заинтересовало.

– Ты станешь главой Инквизиции. – Покровительственно ответил Ксандр. – Разумеется, столь важную для королевства организацию ждет щедрое финансирование. Слышал, отец считает это пустой тратой денег, однако я с ним не согласен. Твое дело очень важное и нужное для всех нас.

Младший принц тонко улыбнулся.

– Ты мне льстишь, брат. А что же Лестер? Ему ты тоже сделал подобное предложение?

Ксандр замялся, и прямо на вопрос не ответил. Но Эйден знал ответ и так: Лестер просто не способен составить конкуренцию. Ему даже предлагать ничего не нужно — он сойдет с дистанции, едва на нее ступив.

– Я дам ответ позднее. – Наконец, обнадежил он брата. – Знаешь, я и сам думал об этом. Роль короля совсем не для меня.