В конце концов, ее жертва не так уж и велика. Она неотвратима. Рано или поздно Ассия прошла бы инициацию.

Ну а пока… ничто не мешало ему насладиться обществом юной девушки, о которой он знал так много. Или, как оказалось впоследствии, слишком мало. Потому что ни один отчет не смог бы передать то выражение лица, возникшее, когда он рассказал про свое инквизиторское прошлое. Наблюдая со стороны, он бы никогда не стал объектом этого кокетливого взгляда, направленного точно на него.

Она не была похожа ни на одну из версий, с которыми он уже сталкивался, и это сбивало с толку. Пробуждало новые желания и инстинкты. Она была на расстоянии вытянутой руки, но все равно слишком далеко. Уже знакомое темное нечто оживало в присутствии Ассии. Скребло изнутри, словно пыталось выбросить когтистую лапу и схватить ведьму.

А она словно не чувствовала опасности. Смотрела на него своими пронзительными глазами и видела… кого? Принца, что сгодится на пару ночей? Бывшего инквизитора, от присутствия которого приятно щекочет нервы? Брата потенциального жениха?

Видела ли она просто Эйдена, когда смотрела на него?

Почему-то это казалось ему чрезвычайно важным. Потому что в ее взгляде он вдруг увидел просто Ассию. Ту, которой безумно хотел обладать.

***

Нападение, клятва, преследование, и снова нападение — дальнейшие события были разыграны, как по нотам. Растерянная, испуганная, обессиленная, зависимая — ему нравилось видеть ее такой. Нравилось быть ее единственной защитой и опорой, единственным путем к спасению.

Даже ее силы мог правильно инициировать только он.

Все совпало идеально. Он смотрел на ее лицо, ощущая себя так, словно прощается. Насколько она изменится? Как сильно тьма повлияет на ее разум?

Он ковал ее, как оружие, уже заранее осознавая, что оно станет слишком острым. Нанесет ему рану — от которой, возможно, он не оправится никогда. Эйден попытался отстраниться от любых эмоций и сомнений, но Ассия не оставила ему выбора.

– Даже не поцелуешь? – Сорвалось с тех самых губ, к которым она восемь лет назад даже не позволила прикоснуться.

Темное безумие расцветало внутри, овладевая каждой частицей его души. Словно это с его чудовища только что сняли оковы.

Его

одержимость

Девять дней. Они казались ему абсолютной вечностью.

Девять дней, к концу которых он уже начал сомневаться, что все сделал правильно.

Девять дней, прежде чем проклятая тьма сдалась и вернула ему Ассию, подарив ей облик, преследовавший его все последние годы.

Его оружие стало еще прекраснее, еще совершеннее. В ней узнал бы ведьму даже слепой — не может у обычной человеческой женщины быть столь пленительный голос. Этот факт не изменить, не спрятать. Остается только принять.

Наследница Дисгата не нарушила ни одного закона, а, значит, у отца просто не останется иного выбора, кроме как признать ее. Но перед этим до замка необходимо добраться, желательно не выдав себя врагам. Ведь младший принц так и не выяснил, кто стоит за этим нападением.

Он ожидал, что дни в компании Ассии превратятся в нескончаемую пытку, и это отчасти оказалось правдой. Вот только причиной стала вовсе не ведьма, как он предполагал, а сам Эйден. Слишком много противоречивых мыслей и эмоций. Слишком настойчиво она пыталась добиться ответов, не гнушаясь использовать свое очарование.

То дразнила, то огрызалась, то преданно смотрела в глаза — настоящая ведьма.

И чем дольше это длилось, тем сильнее хотелось перешагнуть через невидимые границы, что он сам же и провел. Ведь, в конце концов, та пара ночей ему причитались по праву — и Эйден намеревался этим правом воспользоваться.

Возможно, их же и хватит, чтобы утолить жажду, и тогда он потеряет всякий интерес? Да, нужно просто взять ее тело… забраться в голову, мысли, приковать к себе всеми возможными способами, присвоить, поглотить, сломать и вылепить заново… – темная воронка закручивалась в голове против воли. Ни логики, ни здравого смысла, лишь обнаженные инстинкты и желания.

Словно ее тьма взывает к чему-то внутри него самого – еще более темному и непроглядному.

И в последний день перед прибытием в столицу он этому зову поддался. Смотрел в черные глаза, наполненные желанием и попросту не смог заставить себя отстраниться. Ему нужно было ощутить ее обнаженное тело, заклеймить его — даже если это будет означать его собственную слабость.

Он был намерен идти до конца, но внезапная мысль обожгла сознание. Что, если отвар, что он принимал для блокировки нежелательных последствий близости, не сработает с ведьмой? Что, если Ассия попадет в прошлое, беременная его ребенком?

В то самое прошлое, где он будет ее пытать, а после держать на привязи.

Он не готов был так рисковать. Но и отказаться был уже не в силах. Ассия лежала под ним — такая желанная, такая податливая, и он внезапно подумал, что вообще никогда не сможет отказаться.

В конце концов, почему он вообще должен это делать? Если Эйден все правильно рассчитал, то именно он станет следующим королем. А разве короли отчитываются, кого собираются трахать? Даже перед собственными женами.

Впереди замаячил выход из этого беспросветного туннеля, и Эйден с радостью ринулся к нему. Почти не обращая внимания, что запах становится все более тяжелым и затхлым, а тьма непроглядной.

***

Возвращение в столицу и внеочередное собрание Совета прошли без затруднений. Ассию приняли, признали и дозволили занять свое место подле отца. Придворная жизнь накладывала свои обязательства, а потому Эйден больше не мог быть рядом. Не имел права.

Это осознание злило, но и оно же помогло наконец-то понять одну очень важную вещь. Ассия должна принадлежать ему не только наедине, но и в глазах остальных. Это стало особенно очевидно на последующем балу, когда Севран выставил дочь на всеобщее обозрение, точно породистую лошадь.

Вьющиеся вокруг нее мужчины вызывали у принца бесконтрольное раздражение. Эмили, что стояла рядом и кидала влюбленные взгляды, раздражала не меньше. Это место — рядом с ним, должно было принадлежать другой.

Темные волосы, коварная улыбка, чарующий взгляд.

Казалось, у нее есть все, в чем он нуждался. Она была ответом почти на каждый вопрос. Кроме одного: ведьма не сможет стать королевой. Не подарит власть, к которой он так долго стремился. Она его обманет и предаст. Возненавидит. Проклянет.

Но даже зная это, он не мог сойти с выбранного пути. Особенно в тот момент, когда Ксандр решил, что может присвоить ее себе. А глаза Ассии зажглись как-то по-новому — словно предложение брата присоединиться к отбору наполнило ее существование смыслом.

Ему хотелось наказать их обоих. Ксандр планировал сделать то, на что не мог решиться даже Эйден, считая недальновидным поступком. Беспечность брата впервые стала поводом для зависти. Ревности. Злости.

Ассия же с готовностью приняла правила игры, вознамерившись отобрать то, что он желал больше всего. И если верить пророчеству, ей это удастся. Не с помощью ли его дорого братца?

Он пришел в покои Ассии той же ночью, желая заполучить хотя бы ее тело — кажется, то единственное, что ведьма вообще готова была ему дать. Напомнить, кому она принадлежит на самом деле.

Его воля вложила в ее руки оружие.

По его приказу она им искромсала платье.