Оно вдруг начинает казаться единственным, что по-настоящему важно. Время, что всегда было на моей стороне, сейчас играет против меня.

Я разворачиваюсь, чувствуя щемящую тоску в груди. Делаю шаг в противоположном направлении. Второй. Перехожу на бег.

Врываюсь в лесную чащу, слыша за спиной душераздирающий крик:

– Ассия!

Голос матери еще долго эхом звенит в ушах. Но я несусь так, что ветви хлещут по лицу, а выпирающие из земли корни больно ранят босые ноги.

И все равно чувствую, что опаздываю.

Сердце колотится в горле, легкие разрывает от нехватки кислорода, но я останавливаюсь, только когда настигаю первых потемневших деревьев.

Пепел оседает на моих волосах. Становится так холодно, словно из теплой весны я ступила в холодную осень. Женщина, что я видела раньше, молча стоит, ожидая, когда я приближусь. Черные глаза смотрят одобрительно.

– А ведь ты почти ушла за грань. – Мелодично произнесла она, склонив голову набок. – Думала, уже и не найдешь ко мне дорогу.

– Кто вы? Где я? – Спросила я, вдруг осознавая, что мой голос звучит совсем не по-детски. Перевела недоуменный взгляд на собственные руки — они явно принадлежали молодой девушке. Подол лилового платья изорван, на ногах набухают кровью царапины.

– Зови меня Таль. Даже не знаю, с чего начать… Возможно, с того, что ты умерла?

Голос эхом разнесся по лесу, что теперь весь кажется черным и мрачным. Создается впечатление, что за пределами сгоревшего участка нет ничего. Да и он сам напоминает наскоро сооруженные декорации моего безумия.

По позвоночнику опустились зловещие мурашки.

– Я… – Я попросту не знала, что сказать.

– Дай свою руку, я сама покажу тебе. – Она протянула ладонь, и я мельком обратила внимание на непропорционально длинные пальцы. Странное чувство защемило в груди.

Какая-то часть меня сожалеет, о том, что я пришла сюда. Ведь можно было бесконечно лежать на траве, вдыхать ароматы персиков, обнимать маму… Нужно просто отринуть страх. Перестать бежать. Перестать сопротивляться…

Я задавила тонкий голосок на корню и резко коснулась ее руки. И в тот же миг вспомнила все. Страх, боль, отчаяние, предательство, любовь, желание защитить. Эмоции сцепились между собой, застревая комком в груди.

– Умерла. – Произнесла с новым осознанием, поднимая взгляд на ту, что называла себя Таль. По моим щекам потекли слезы, но я едва ли обращала на них внимание. – Тогда где я?

– Это все происходит в твоей голове. В тот бесконечно долгий миг, последовавший за тем, как твое сердце перестало биться.

– Миг? – Я нахмурилась, пытаясь понять, что кроется за этими словами. – Я не могла остановить время, ведь сила меня покинула.

– Я и не сказала, что это сделала ты. – Таль лукаво улыбнулась, но глаза ее остались пустыми и холодными. – Но обо всем по порядку…

Таль

– Я расскажу тебе то, о чем не могла ни одной живой душе. Проклятье ведьм — это в первую очередь мое проклятье. Когда-то я была обычной девушкой, такой же как и ты. Взрослела, смеялась, плакала, влюблялась. Пока однажды двое богов: Света и Зла, не поспорили, кому я отдам свою душу. В общих чертах, ты знаешь, чем закончилась эта история. Фарис использовал меня, Дар вступился. Противостояние двух богов наполнило души людей злобой и агрессией, давая начало войне. А боги рождаются из желаний людей — так и я получила свою силу богини Раздора.

Она говорила спокойным голосом, но что-то внутри меня сжималось. Простая девушка, ставшая пешкой в чужих руках.

– Вот только… легенды не говорят, что я понесла дитя. – Тем временем продолжала она. – Которого лишилась, стоило ему родиться. Фарис посчитал, что я собственноручно убила его сына. Он был в ярости. Желал меня уничтожить, разорвать на куски, вот только моя плоть уже не была смертна. И тогда он придумал другое наказание.

– Ведьмы? – Спросила я.

– Верно. Сам воздух этого мира стал наполнять меня безумием и злобой. Он расколол мою душу на куски. А после вложил ее в тела смертных женщин, что обречены сеять лишь смерть и ужас. Заставил меня смотреть на творимые бесчинства их глазами. И есть лишь один способ снять проклятье — собрать осколки каждой моей силы в одном теле.

Таль вновь сделала паузу, давая мне возможность осмыслить услышанное. Поступок Фариса казался ужасным, почти за гранью моего понимания.

– То чудовище внутри… это часть твоей души? – Спросила я, испытывая странное чувство, что я всегда это знала. Просто не хотела осознавать.

– Да, это часть меня. Моя сила, моя способность, мое наказание. Я веками смотрю на то, как невинные девушки превращаются в монстров. На то, как пытаются уничтожить друг друга — просто потому что тьма притягивает тьму и стремится собраться в одно целое. И чем дальше, тем хуже. Каждая частица разбивается на все более мелкие осколки — если в момент смерти рядом не один центр притяжения, то способность делится. И чем она слабее — тем меньше в ней моего разума и больше безумия.

– Почему тогда на меня это так не повлияло?

– Скоро ты поймешь. Мы как раз подходим к этой части. – Она усмехнулась. – Я тоже успела проклясть Фариса в ответ. Его божественная суть была заточена в человеческом теле и передавалась из поколения в поколение тысячи лет. Беспомощный наблюдатель, неспособный что-то предпринять. Прервался бы род, и его сознание бы угасло. И процесс этот необратим, если не снять проклятие за тысячу поколений.

– И как это проклятье снять? – Спросила я, желая наконец узнать, какова была цель Дэмиана.

– Ведьма должна родить ему ребенка. – Лицо Таль исказилось злобным оскалом, но она быстро взяла себя в руки. – Правда, есть одна загвоздка. Носительница моей силы может понести только от того, кого любит. А мое нутро ненавидит все, что связано с Фарисом. Ты должна была почувствовать это на собственной шкуре.

Я кивнула. Все, связанное с Дэмианом, вызывало отторжение и у меня — резкое и иррациональное.

– Но тогда почему он был так уверен, что ему нужна ведьма, контролирующая время?

– Я сама намекнула. Видишь ли, Ассия, это единственная моя способность, которой он не мог противиться. А потому лишь ее носительница могла завершить месть. Мне мало того, что он просто заточен. Я хочу уничтожить его. Стереть с лица земли. Но в этом ты мне уже не поможешь. Твоя роль изменилась.

– И какую же роль ты мне отвела? – Я вскинула голову. Кажется, я была марионеткой не только в руках Эйдена. Ставки намного выше.

– Снятие моего проклятия означало бы возрождение богини раздора. Кровь, смерть войны… человечество бы вновь погрузилось в хаос. Веришь или нет, но я этого не хочу. Все, что мне нужно — небытие. Моя душа расколота много веков, но сознание неизменно связано. Это не забыть, не исцелить, не исправить.

От ее взгляда, ставшего вдруг бездонным как ночное небо, волоски на руках встали дыбом.

– Но при чем здесь я? – Задала я вопрос. Таль то ли нарочно его проигнорировала, то ли слишком погрузилась в собственные мысли.

– Задумывалась ли ты когда-нибудь, Ассия, какой источник силы у антимагов?

– Разумеется. Антимаги — мужчины, каким-то образом получившие тьму? – Предположила я.