– С каких это пор тебя беспокоит, сдохну я или нет? – Клацая зубами, произнесла я, даже не поворачиваясь в его сторону.

– С тех самых, как решил, что ты говоришь правду. Повернись, сполосну тебя чистой водой.

Язвительный ответ застрял в горле, когда на меня вновь обрушилось ведро ледяной воды. Не чувствуя ног, я выбралась из кадки и тут же оказалась завернута в тонкую простыню, что моментально намокла.

Придерживая под локоть, Эйден повел меня в дом. Усадил на кровать, кинул рядом чистые вещи. После вновь зафиксировал конец цепи в специальном креплении на стене, оставляя мне некое пространство для передвижений – не больше нескольких шагов.

Выгулял псину. Помыл псину. Посадил обратно на цепь. Я крепко сжала зубы, борясь со вспыхнувшей внутри злостью.

– Одевайся. – Включив светильник, Эйден вышел на улицу и прикрыл за собою дверь. Я услышала плеск воды, а затем удаляющиеся шаги. Ушел насовсем?

Трясясь от холода, я быстро промокнула тело материей, а затем развернула сверток с одеждой. Простое бежевое платье и мужская рубашка вывалились на кровать. Я надела на себя и то и другое, а затем завернулась в одеяло.

Блаженное тепло разнеслось по телу, и я наконец-то смогла расслабить напряженные мышцы. Спустя несколько минут глаза начали закрываться сами собой. Я почти провалилась в сон, когда услышала снаружи шаги, а затем плеск воды. Кажется, Эйден все же вернулся и теперь устроил водные процедуры себе.

Я не ошиблась – младший принц показался всего через десять минут. Штаны намокли, на торсе блестят капли воды. Я проводила его взглядом до самого спального места, где он принялся вытираться и искать чистую одежду.

Я рассматривала его без малейшего стеснения. После всего того, что со мной тут происходило, стыд и подобные чувства, казалось, почти полностью исчезли из палитры моих эмоций. Пусть лучше их испытывают эти гребанные инквизиторы!

– О чем ты хотел поговорить? – Произнесла я, чтобы хоть чем-то заполнить тишину.

Эйден ответил не сразу. Сначала надел чистую рубашку, подошел ко мне и сел на пол, внимательно рассматривая. Я угрюмо рассматривала его в ответ, пытаясь прочитать на его лице, что же он задумал.

К сожалению, в этом возрасте он уже в совершенстве научился скрывать свои эмоции — мне только и оставалось гадать, какие мысли крутятся в его голове.

– Ты определенно выглядишь как Ассия. – Сделал он вывод. – Я ездил в Дисгат, намереваясь встретиться с наследницей. Я на мгновение растерялась. С Эйденом в том возрасте я не встречалась — я была в этом уверена.

– Забавно, что я этого не помню. Следил за маленькой девочкой, словно извращенец?

– Не совсем. С тобой не случалось ничего… плохого в возрасте двенадцати лет?

Я задумалась на пару мгновений. Как среди сплошной череды плохого выудить именно нужные ему воспоминания? В каком возрасте добрые селяне начали пытаться меня убить?

– Конкретнее. Я, знаешь ли, до утра могу перечислять. – Сказала и осеклась, потому что одно воспоминание встало перед глазами особенно ярко. У меня даже невольный смешок вырвался. Спустя пару мгновений я уже хохотала, как сумасшедшая, догадавшись, о чем он спрашивает.

Эйден пережидал мою истерику с невозмутимым выражением лица.

– Только не говори, что это был ты! – Утирая выступившие от смеха слезы, произнесла я, слегка успокоившись. – Меня похитили и пытались… – Я никак не могла выдавить из себя то самое слово, словно ужас, который я пережила в столь юном возрасте, все еще жил внутри меня.

– Продолжай. – Мягко попросил Эйден.

– Их было двое. Один низкорослый и лысый. Второй — со светлыми волосами и водянистыми глазами. До сих пор помню, как смотрела в них и мечтала вырвать их из глазниц.

– Ты пыталась использовать силу… – Продолжил он, давая мне ясно понять, что угадала я правильно.

– Верно. Но потом появился третий. Я сначала подумала, что они заодно, пока он не начал их рубить. – Я усмехнулась и посмотрела ему прямо в глаза. – Надеюсь, ты не ждешь от меня благодарностей?

– Не жду. – Вздохнул он. – Признаться честно, я до сих пор ищу любые неточности в твоем рассказе, которые бы дали мне понять, что все это – ложь. Но чем я глубже копаю, тем больше нахожу доказательств в обратном.

– Бедный Эйден. – Издевательским тоном произнесла я. – Придется поверить ведьме.

– Я верю не ведьме, а Ассии оре Дисгат. – Поправил он.

– Называй как хочешь, но смысл от этого не поменяется. Ты лишь сам себя пытаешься обмануть.

На лице Эйдена застыло задумчивое выражение, словно мои слова и правда запустили процесс переосмысления.

– Расскажи о себе, Ассия. – Внезапно попросил он, разглядывая меня с непонятным выражением лица.

– Зачем? Чтобы было хоть одно оправдание не ненавидеть меня так сильно?

Я словно бы только сейчас заметила, что согрелась, и в моем коконе из одеяла стало жарко, как в печи. Однако избавляться от него я не торопилась – даже такая ненадежная защита придавала мне уверенности.

– Не стоит искать подвох. Я просто хочу узнать, что ты за человек.

– Не искать подвох? Это ты мне говоришь? – Я откровенно развеселилась. – Да это твое второе имя, Эйден.

– Как мы уже выяснили, я могу тебе приказать. Но вместо этого прошу. Наше знакомство началось неправильно…

– Неправильно?! – Неверяще воскликнула я. Да как он может использовать такое невзрачное, ограниченное слово, чтобы дать определение всему, что между нами произошло? Я почувствовала, как все внутри мелко дрожит – от гнева и абсурдности его попыток найти общий язык. Глаза начало щипать, а в горле застрял ком. Одновременно хотелось смеяться и плакать, но я не позволила ни того ни другого.

Что он возомнил о себе, если думает, что все можно исправить парочкой задушевных разговоров? Почему именно я должна выворачиваться из собственной шкуры, дабы заслужить хоть каплю доверия?

– Пошел ты на хер, Эйден оре Карст! – С чувством произнесла я, глядя в его потемневшие глаза. – Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы понять, что я за человек.

О

доверии

К моему разочарованию Эйден не покинул убежище с наступлением ночи, как это делал Фред. Одарив меня нечитаемым взглядом, он пожелал спокойной ночи и направился на свою половину комнаты.

Погас свет, оставляя меня один на один с собственными мыслями. Я не сомневалась, что в голове у Эйдена уже зрел какой- то план. Возможно, тот самый, что я уже успела прочувствовать на собственной шкуре.

С какой-то ясностью появилось осознание: все, что я сделаю или скажу, не имеет никакого значения. Наши роли давно определены, а пьеса уже исполнена. Мне осталось лишь отыграть свою партию до конца, надеясь, что за опустившимися кулисами меня ждет не клетка. И во всем этом безумии я одна – ни суфлера с подсказками, ни восторженных зрителей, охающих при кульминации действа.

Был ли у меня шанс избежать той незавидной участи безвольной марионетки в руках кукловода? Я ведь так и не рассказала ему абсолютно все — лишь отвечала на общие вопросы, что он мне задавал…