Глава 24

ПОТАЕННЫЕ КОСТРЫ

На сей раз Кенет шагнул в опочивальню наместника Акейро, укрытый невидимостью: в прошлый свой приход он разве что по чистой случайности не застал в покоях наместника ни души, но вечно на подобное везение рассчитывать не приходится. Предусмотрительность отнюдь не лишняя: памятная Кенету комната с балконом не пустовала.

Наместник Акейро и князь Юкайгин, обмениваясь незначительными светскими любезностями, играли во “Встречу в облаках”.

Никогда еще Кенет не слышал из уст князя и своего побратима подобного разговора – пустая беседа, изумляющая разве что обилием общих мест и холодных банальностей. Но этого попросту не может быть! Или мир перевернулся в его отсутствие? Но даже и тогда – не может быть, и все тут!

Что же все-таки случилось? Что могло подвигнуть этих двоих на столь странный разговор? И почему… почему они занимают такие места за доской? И совершают притом такие странные ходы?

Каждая из сторон доски очерчена цветной линией, символизирующей одну из стихий. Черная линия – земля – напротив белой – воздуха. Красная огненная черта против синей линии воды. Так оно повелось еще с тех пор, когда во “Встречу в облаках” играли только маги, садясь за доску не вдвоем, а вчетвером; с тех пор, когда “Встреча в облаках” была не совсем игрой. Теперь, когда об этом и думать забыли, за доску игроки садятся вдвоем – и занимают места возле красной и синей черты. Всегда возле красной и синей. Да кто сядет по доброй воле близ белой линии: ведь белый – это еще и цвет полного траура! Чего доброго, несчастье на себя накличешь! Куда приятнее быть на синей стороне, атакующей: ведь мягкая податливая сила воды, в конечном итоге сокрушающей все преграды, символизирует и путь воина – недаром же воины носят синие одежды! Не менее приятно принять и сторону огня – огня, согревающего все живое, олицетворяющего тем самым благодатное время мира. Игроки всегда делают свой выбор между синим и алым, но не между белым и черным – еще и потому, что противостояние воздуха и земли несхоже с противостоянием огня и воды. Оно не исполнено яростью, в нем нет безысходности. А потому партия между избравшими землю и воздух вместо огня и воды грозит затянуться на несколько недель.

И тем не менее Акейро и Юкайгин – оба опытные игроки, оба признанные мастера – играли за белое и черное. Да вдобавок каждый из них, по разумению Кенета, сидел не на своем месте.

Если бы тяжелый, мощный, как гора, Юкайгин избрал своей стихией землю, а хрупкий порывистый Акейро – воздух, Кенет еще мог бы хоть как-то понять их выбор. Но Юкайгин сидел за белым полем, а пальцы Акейро небрежно поглаживали черную кайму доски.

И сама партия! В жизни Кенет не видывал более странных ходов. Конечно, когда играют землей и воздухом, а огнем и водой только пользуется как вспомогательной силой тот, кто по ходу игры обретает на то право, ходы могут и не быть обычными. Но в том-то и дело, что ходы были… нет, не просто необычными, не странными… они не противоречили ни логике, ни правилам игры… нельзя даже сказать, что они никуда не ведут… и все же от попытки понять происходящее на доске начинал мутиться разум. Кенет позабыл, где находится и зачем пришел сюда, пытаясь постичь загадку. И уж тем более позабыл он хотя бы как-то дать знать о своем присутствии.

Он был бессилен понять что бы то ни было и едва не застонал от гнева на свое непонимание, когда Акейро небрежным движением пальцев разрушил на собственном же поле собственную горную цепь. Юкайгин ответным ходом провел свое облако через все поле противника. Он протянул руку, и рукав шитого золотом церемониального одеяния сдвинулся. На среднем пальце правой руки князя слабо, чуть заметно блеснуло простое гладкое колечко из белого нефрита. Только тут Кенет понял – и сразу же отвел глаза, чтобы не смотреть на то, что не предназначено постороннему взору.

Как же он сразу не догадался! Не землю и воздух – радость и горе избрали игроки! Да и не игра это вовсе.

Неудивительно, что Акейро сидит со стороны земли, со стороны черного цвета и радости. Он наконец-то сможет вступить с ненавистным врагом в открытую схватку. Еще бы ему не радоваться! Он и одет не так как всегда. Раньше в одежде наместника преобладали синие и черные тона – в знак уважения к Саду Мостов, городу, чья земля некогда была водой. Но сегодня на Акейро и ниточки синей не было. Безумная радостная ярость, казалось, трепетала в каждой складке его черного хайю. Праздничный черный наряд воины надевают лишь в дни больших торжеств – или перед таким боем, само участие в котором – праздник, перед смертной битвой за правое дело. Редко когда выпадает воину такое беспримерное счастье. Иной воин сойдет в могилу в преклонных летах, изведав множество сражений, но так ни разу и не облачившись перед боем в черное.

И уж совсем не странно, что Юкайгин сидит за белым полем. Когда-то Кенет вернул Акейро здоровье – неужели только для того, чтобы забрать в уплату его жизнь? Смертные бы муки принять, самому бы заступить его место, но не дозволить, чтобы… а как не дозволить? Даже обладай старый князь властью приказывать наместнику – но можно ли приказать такое? Мыслимое разве дело повелеть – сиди-ка ты, дескать, дома, покуда за тебя будут сражаться другие? Неизгладимый, ничем не смываемый позор для того, кто просит, и смертное оскорбление для того, кого попросили. Как страдал всегда неизлечимо больной Акейро от того, что не может сражаться, как подобает, – и не станет Юкайгин отравлять ему радость предчувствия битвы. Не скажет ни слова. Только белое кольцо на пальце в знак траура, в который Юкайгин даже не смеет облечься, дабы не приманить погибель к Акейро. Белое нефритовое кольцо из тех, что носят лучники… и белая сторона игральной доски – чтобы выразить подобающую случаю печаль: как-никак, а не приличествует восторг перед разлукой, даже и по случаю предстоящей битвы.

Выразить печаль… вот оно! Кенет против воли вновь глядел на доску как завороженный, затаив дыхание. Теперь ему был понятен каждый ход – и ни один не казался странным.

Правы, тысячу раз правы были князь и наместник, обмениваясь пустыми словами! Кенет, будучи магом, может укрыться от всевидящего взора Инсанны – но им-то, простым смертным, откуда знать, не наблюдает ли сейчас Инсанна за ними? А что, если он услышит их разговор? Если поймет, что он означает? Тогда они погибли бесповоротно, не успев ничего предпринять, а главное – Кенета их разговор выдает с головой.