Я рассмеялась, гладя его по шелковистой чёрной шерстке.

— Ты лучше подумай, чем нам занять завтра двух учёных. Может, информацию, какую-то нужную для нас узнать? Ты ведь маг, Батискаф.

— Ла-а-адно, я подумаю… А теперь отнеси меня в спальню, мне тоже отдохнуть нужно. Что-то… обожрался я.

ВАСИЛИСА

— Никакого отдыха, — заявила я. — У нас сейчас есть время, будем использовать его с пользой.

— Время на что? — насторожился Батискаф. Он уже принял позу полного блаженства: пузо кверху, лапки раскинуты. — На сон? На заслуженный отдых после дня, полного идиотов и гастрономических подвигов? Я, кстати, почти готов к этому этапу.

— На экскурсию, — сказала я твёрдо, поднимаясь.

Я подошла к коту, который смотрел на меня с внезапным предчувствием беды.

— На какую ещё экскурсию? — просипел он. — Вокруг стола? Не могу, я очень сильно объелся.

— По скрытым комнатам, — выпалила я, и прежде чем он успел среагировать, наклонилась и подхватила его на руки.

Это было похоже на попытку поднять пушистый, ворчащий и тяжёленький мешок.

— Осторожно! — взвыл Батискаф, беспомощно болтая лапами. — У меня лапки! Хрупкие! И живот полон вкусной еды! Ты хочешь, чтобы я… отрыгнул на тебя десертом?

— Не драматизируй, — сказала я, и удобно устроила на своих руках. Кот издал звуки, похожие на протестующий чайник. — Ты обещал показать мне помещения для гостей из других миров. Гости уже здесь, а я не могу их поселить по всем правилам. Это безответственно! Они живут в обычных гостевых комнатах! Так что… не будь бессовестным, показывай.

— Моя совесть спит! — заявил он, и хлестнул меня хвостом. — Она ушла в спячку после десерта и не проснётся до завтрашнего утра! Отложи эту безумную затею! Давай лучше поспим! Поспим, Василиса!

— Нет, — я была непреклонна, направляясь в коридор. — Показывай. Начнём с комнаты для ундин, хочу увидеть бассейн.

Батискаф издал долгий, страдальческий вздох, который, казалось, вышел из самых глубин его кошачьей души.

— Ладно, угнетательница волшебных котов, душительница мечтаний о сне и покое, — пробормотал он, махнув в воздухе безвольной лапой. — Иди в подвал. Спускайся в самое нутро этого безумного дома. Покажу тебе скрытые комнаты-помещения… Только знай, что если мы встретим там что-то голодное и злое, я буду использовать тебя как живой щит! У меня же лапки и животик.

Лестница в подвал была там, где и должна быть, за неприметной дверью рядом с кухней.

Но в тот момент, когда я поставила ногу на первую ступеньку, по телу пробежала дрожь… и сразу меня накрыло волной тепла.

И в голове чётко всплыла мысль, не моя: «Хозяйка желает видеть скрытое. Двери отзовутся и откроются».

Дом понял меня и всё покажет, поняла я.

Мы спустились в сыроватую, пахнущую землёй и старым деревом темноту обычного подвала.

— Ну? — спросила я, крутанувшись вокруг себя. — Где тут секретные апартаменты?

Батискаф, всё ещё изображая из себя тряпичную игрушку, лениво указал лапой на глухую каменную стену в самом конце.

— Туда. Подойди и скажи: «Для гостей из глубин».

Я подошла к стене и тронула её ладошкой.

Камень был холодным и шероховатым под пальцами.

— Для гостей из глубин, — произнесла я негромко.

Сначала ничего не произошло, но потом камень под рукой… подался.

Не сдвинулся, нет. Он будто стал мягким, податливым, как глина. И начал меняться, образуя арку с дверью, которая расширялась с тихим, бархатистым шорохом.

Из-за неё потянуло солёным, влажным воздухом, запахом морской воды и водорослей.

И на двери появилась табличка №7.

— Обалдеть, — прошептала я, всё ещё не привыкнув к этим чудесам.

Толкнула дверь и переступила порог.

И замерла.

Мы стояли на каменном выступе над… бездной.

Нет, не бездной. Над морем.

Помещение было колоссальным, уходящим ввысь и вниз дальше, чем могли видеть глаза.

Вода внизу была тёмной, бездонной, и в её глубине мерцали фосфоресцирующие огоньки, как подводные звёзды.

По стенам, которые больше походили на скалы, покрытые ракушками и кораллами, струились водопады солёной воды, наполняя пространство ровным, убаюкивающим грохотом.

В центре этого подводного собора возвышался остров с перламутровым гротом, внутри которого виднелось нечто вроде ложа из переливчатого шёлка.

Воздух был влажным, прохладным и полным тишины, нарушаемой только плеском воды.

— Комната номер семь во всей своей красе, — лениво произнёс Батискаф с моих рук. — Для ундин, сирен, прочих плавающих гадов. Солёная вода — это автономный источник, питаемый слезами морских дев, которым не повезло в любви. Романтично, да?

— Это всё… внутри дома? — прошептала я, не веря своим глазам. — Батискаф, это не бассейн! Это… что-то нереальное…

Пространство было таким огромным, что наш реальный подвал мог бы в нём потеряться, как спичечный коробок в бескрайнем море.

— Ну, формально, да, внутри дома, — махнул кот хвостом. — На самом деле это карманное измерение, привязанное к точке в подвале дома. Удобно, правда? Не надо расширять фундамент. Воду, кстати, фильтрует гигантская мидия с изумрудной жемчужиной. Она где-то в углу болтается. Не беспокой её, она спит. И сны у неё очень скучные, про фильтрацию планктона.

Я молча отступила, и каменная арка мягко закрылась, снова став глухой стеной.

Моё сердце билось как сумасшедшее.

— Дальше, — сказала я голосом, в котором дрожали и восторг, и ужас.

Батискаф, видя, что я настроена категорично, смирился с участью экскурсовода.

— Ладно. Топай на второй этаж.

Мы поднялись.

В длинном, ничем не примечательном коридоре второго этажа, где были только двери в спальни, в том числе в мою, и Батискафа, он попросил остановиться перед участком стены между гостевыми комнатами.

— Здесь комната для детей Солнца и прочих любителей жары, — сказал он и зевнул, потом продолжил: — Скажи: «Для гостей из знойных миров» или что-то подобное.

Я повторила.

Обои вспыхнули золотым светом, свернулись, словно папирус, и появилась дверь…

ЁКЛМН, да это просто монолитный слиток золота!

Открыла эту монументальную золотую дверь без надписей и каких-то опознавательных знаков… хотя тут сама дверь такая, что ей не нужны ни знаки, ни надписи.

Оттуда ударила волна сухого, горячего воздуха, пахнущего песком, специями и камнем, раскалённым под тремя солнцами.

Комната была высечена из цельного куска розового песчаника.

Пол, стены, потолок, всё переливалось тёплыми, медово-золотыми с розовым оттенками.

В центре на небольшом возвышении лежали груды мягких ковров и подушек.

Воздух дрожал от жары, исходящей от самого камня. Я как будто в баню вошла.

В дальнем конце была ниша, из которой сочилась вода в маленький бассейн, так сказать, оазис в миниатюре.

На стенах мерцали светящиеся руны, отдававшие тихим, убаюкивающим теплом.

— Система подогрева всего помещения, — пояснил Батискаф. — Работает на солнечных камнях из Зарисадана. Осения выменяла их на партию своего фирменного вишнёвого варенья. Говорила, что эфритам понравилось.

Я потянулась, чтобы потрогать стену, но кот хлёстко ударил меня лапой по руке.

— Не надо! Обожжёшься! Камень держит температуру в сто градусов градусов. Для них это прохлада.

— Да-а-а, — протянула я. — И это всё в одном доме.

Мы двинулись дальше.

На третьем этаже Батискаф указал на узкую дверь, в которую я едва протиснусь. Я сначала подумала, что это просто полоска дерева, а оно вон что… дверь.

— Для сильвов, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала тень уважения. — Скажи: «Для гостей из сердцевины всех миров».

Я сказала и дверца… нет, не открылась, она… расцвела.

Древесина ожила, покрылась корой, из щелей потянулись ветви, листья, побеги папоротника.

Они сплелись в арку, ведущую не в комнату, а в… лесную чащу.