Я взяла её и записала:

Получено: одно перо феникса…

Приписала: «сомнительная ценность».

Страница книги дёрнулась, и вместо моих каракуль на странице было выведено другое и другим почерком, красивым, тонким:

«Получен: мощный аксессуар с признаками магического трекинга от сущности класса 'Ведьма спящая».

Оценка: риски высоки, прибыль сомнительна, но потенциальная выгода от установления диалога может быть…'

Книга замолчала, будто задумавшись.

— Видишь? — сказал Батискаф. — Книга связана с Домом, она сама всё знает. И сама возмущается, если пытаешься наврать. Вы с ней поладите. Вы же обе девушки.

— Что значит «ведьма спящая»? Это она обо мне? — удивилась я.

Кот закатил глаза и ехидно выдал:

— Нет, это она обо мне, балда! Конечно, о тебе! Ты — ведьма! Только толку пока нет.

Я едва сдержалась, чтобы не сказать, что-то обидное коту.

— Ты мне ещё столько всего не рассказал… Вот книга интересная, оказывается, есть…

— Василиса, в этом месте столько всего есть, что мне и тысячи лет не хватит обо всём рассказать! Сейчас я рассказываю тебе самое основное. Считай, что это уроки первого класса. Не беги узнавать то, что предназначено для десятиклассников.

— Ты — тиран.

— А то я не знаю, — довольно фыркнул котик.

Как ни странно, но гости меня не беспокоили, и вели себя очень даже прилично.

Два дня я узнавала от котика «базу».

На третий день настал черёд артефактов Осении.

Батискаф с опаской поглядывал на шкатулку с ампулами.

— Так, вот с этими мы точно экспериментировать не будем, — заявил он. — Возьмём ту, что с золотыми блёстками. «Позитивный резонансный катализатор». В теории, должен поднимать настроение. Но Осения тестировала его только на Доме. На живых не успела.

— Может, не надо? — робко спросила я.

— Надо! — прошипел он. — Представь, к нам придёт гость в депрессии. Ты что, будешь ему чай с ромашкой предлагать? Зелье Марты? А вдруг у него аллергия на какие-то компоненты? Нет! Ты должна уметь применить правильный артефакт! Я буду подопытным. Всё-таки, я существо с тонкой душевной организацией и врождённым скептицизмом. Если это сработает на мне, сработает на ком угодно.

Я с осторожностью взяла ампулу с золотистой жидкостью.

По инструкции, нужно было капнуть одну каплю на объект.

— На лапу? — уточнила я.

— На кончик носа! — скомандовал Батискаф, гордо подняв голову. — Чтобы эффект был максимально прямым!

Ну… я и капнула.

— И обязательно подумай что-то позитивное, — с опозданием добавил он.

— Не мог сразу сказать? — прошипела я.

Батискаф утробно зарычал, но ничего не сказал.

Первые три секунды ничего не происходило.

Потом котик чихнул.

Затем его шерсть, от кончика носа и дальше, начала медленно менять цвет на кричаще-розовый оттенок сахарной ваты.

Он посмотрел на свою лапу и издал звук, похожий на «МРЯ-А-У⁈»

— Э-э-эм… Как ощущения? — спросила я робко.

В ответ он открыл пасть и запел.

Голос у него был чистый, высокий, оперный баритон, абсолютно не сочетавшийся с его внешним видом.

— О, сметана, свет очей моих! Холодна, бела, как лунный свет! Ты — блаженство, ты — покой души моей! Без тебя, увы, мне жизни нет! — вывел розовый кот, закатывая глаза с драматическим выражением.

Я схватилась за рот, пытаясь не захохотать.

Появилась Эмма с книгой и от этого явления книгу она уронила.

Эффект длился ровно пять минут.

После чего цвет шерсти вернулся к обычному чёрному, а голос к привычному язвительному ворчанию.

— Ну что? — спросил Батискаф, как ни в чём не бывало, хотя кончик его хвоста ещё был розовым. — Выводы? Во-первых, я великолепно пою. Во-вторых, артефакт работает, но с… побочными эффектами, хорошо хоть, эффекты эти не страшны.

Пока я проходила курс выживания, остальные обитатели Дома нашли себе занятие по душе.

Леонхард, устав от безделья, обнаружил в нашем скелете идеального собеседника.

Акакий молчал, не задавал глупых вопросов и всем своим костяным видом выражал понимание.

Техномаг, вооружившись садовыми инструментами и своими «оптимизирующими» гаджетами, а скелет неспешной, методичной точностью, принялись за сад.

Я наблюдала за ними из окна библиотеки.

Леонхард что-то горячо объяснял Акакию про корчевания пней с помощью направленного импульса низкой частоты, а скелет молча кивал, брал лопату и выкапывал тот же пень за три медленных, вечных движения.

А потом к ним подключился профессор Ван Хорн.

Увидев их «примитивные методы», он фыркнул, достал свою трость и провёл ею по зарослям бурьяна.

Кристалл на набалдашнике вспыхнул, и сухая трава… аккуратно сложилась в аккуратные стожки у забора.

Камни на дорожках сами встали на место.

Фонтан, десятилетиями молчавший, тихо булькнул и выплюнул один-единственный, чистый хрустальный столбик воды.

Сад не стал летним, зелёным раем, всё-таки стояла осень. Но теперь он выглядел не заброшенным кладбищем садовых скульптур, а… ухоженным осенним парком при дорогом, эксклюзивном санатории.

Там, где царил хаос, воцарилась строгая, меланхоличная красота.

После творилось нечто ещё более невероятное.

Профессор Ван Хорн и Эмма нашли общий язык.

Они оказались оба влюблены в систематизацию книг в каталоги.

— Ваша система, прекрасная Эмма, безусловно, очаровательна, — говорил профессор, изучая полки, где книги были расставлены по принципу «грустные», «весёлые» и «те, от которых зябко даже призраку». — Но для эффективного поиска требуется чёткая таксономия. Предлагаю ввести многоуровневый индекс: по миру происхождения, типу магии, хронологии, коэффициенту потенциальной опасности…

— О, — прошептала Эмма, и в её ледяных глазах вспыхнули звёздочки. — А можно добавить графу «книги, которые шепчутся по ночам»? У нас есть парочка таких… вредных.

— Любопытно, — задумчиво произнёс профессор, доставая блокнот. — Акустические свойства книг…

Я наблюдала, как призрак и учёный, увлечённо споря, бродили между стеллажами, переставляя тома и делая записи.

Батискаф, сидя рядом со мной, фыркнул:

— Смотри-ка. Учёный маньяк и библиотекарша с того света. Идеальная пара, просто романтика. А теперь, ученица, твоё домашнее задание: составь договор для воображаемого гостя. И не забудь пункт о возмещении ущерба и испорченную нервную систему кота! И чтобы в трёх экземплярах! А потом вернёмся к занятиям по камертону…

Я вздохнула.

Моя жизнь превратилась в бесконечный, абсурдный, уморительно сложный экзамен.

По крайней мере, скучно не было.

Ни на секунду.

ВАСИЛИСА

Всё случилось, как всегда, внезапно.

Я сидела себе в библиотеке, никому не мешала, изучала свод законов Перепутья, как вдруг пришло сообщение от дома: немного тревожное, точнее, взволнованное, что вскоре прибудет новый гость, примерно через час.

И пахнуло мне в лицо солёным морем.

— Батискаф! — позвала я помощника.

Кот влетел в библиотеку, словно его запустили из катапульты.

Его уши были прижаты, усы торчали в стороны.

— Я всё чувствую, — прошипел он, не дожидаясь вопросов. — К нам явилась делегация… Из самого Аквилона. Они явно решили оценить новую Хозяйку. О, великий Бог сметаны, они прислали инспекцию!

Мой желудок совершил кульбит.

— Что значит «оценить Хозяйку»? — прошептала я. — Они что, будут ставить мне оценки? «Хозяйка Перепутья по этикету получает неуд, по знанию законов Аквилона вообще полный атас. Рекомендуется Хозяйку утопить». Так, что ли?

— Хуже, — мрачно «обрадовал» меня Батискаф, запрыгивая на стол и прохаживаясь по моим заметкам в блокноте. — Они будут смотреть на состояние самого Перепутья. На соблюдение договора. На уважение к их традициям. Если решат, что ты некомпетентна… — он сделал драматическую паузу, — … могут наложить санкции. Например, могут отозвать все договоры с водными мирами. А это, между прочим, треть нашего… э-э-э… магического импорта.