Зажав плечом телефон, он запихнул в рюкзак коробку с меццалуной и прочее барахло, потом застегнул клапаны, бросил вещмешок в шкаф и закрыл дверцы.

Немного утешало, что нож был здесь. По крайней мере, его еще не пустили в дело. Кто бы его ни купил, он предназначался явно не для шинковки зелени.

Кэмпбелл выключил свет и стал спускаться по лестнице. Разговаривая с женой, он одолел полпролета, когда хлопнула входная дверь.

— Милая, нужно идти. Поцелуй за меня Эми. Я тебя люблю.

— Почему ты шепчешь?

Кэмпбелл закрыл телефон и прислушался. Стукнула другая дверь, зашуршали пакеты, снизу донесся мужской голос:

— Бабушка, я дома!

И что: хорошо это или плохо?

Затем послышались быстрые уверенные шаги и приглушенный разговор. Наверное, старуха сообщает, что у них гость. Сыщик решил выскользнуть черным ходом.

Уже в кухне, на цыпочках двигаясь к выходу, он вспомнил, что оставил в гостиной ноутбук и сумку.

— Кэмпбелл?

Сыщик замер, потом медленно обернулся.

Он никогда не видел этого человека, но тот улыбался ему, словно старому знакомому. В глазах незнакомца мелькнуло и быстро спряталось удивление. Молодое открытое лицо, дружелюбное и симпатичное.

— Вы же не уйдете, даже не поздоровавшись?

64

— Что если я соврала, что спала со своим бывшим?

— Ей-богу, не знаю. Я поверил на слово.

— Ну… так и предполагалось.

— Зачем бы ты стала лгать?

Джелли чуть улыбнулась, словно ее позабавило мое простодушие. Прелестная усмешка, милая и лукавая, напрочь обезоруживала.

— Насчет того, что я спала с Гаем?

— Бывшего любовника зовут Гай? Ты никогда не упоминала его имя.

— Гай Мэллори.

— Хорошо, ты не спала с Гаем. Но к этому шло? В смысле, ты могла бы, но не стала?

— Я сказала ему, что люблю другого.

В груди моей бухнуло.

— Другого. Понятно…

— Да.

— Я пытаюсь врубиться.

— Я соврала не только в этом.

— Кажется, теперь понимаю.

— Тебе нехорошо?

— Не знаю.

— Хочу кое о чем спросить.

— Потом нельзя?

Джелли покачала головой:

— Нет. Потому-то я здесь. Я не могла допустить, чтобы ты уехал, не ведая о моих чувствах. Ты всерьез писал те безумные слова?

— О чем ты?

Она потупилась.

— О твоем последнем письме. Если б мы не встретились, сказал ты, наше пребывание на земле потеряло бы смысл… и, несмотря ни на что, ты не перестанешь меня любить.

Это стало небольшим сюрпризом: насколько я помнил, мое последнее письмо было эмоциональным, но все-таки более сдержанным.

— Отвечаю за каждое слово, — проговорил я.

Ничего другого сказать я не мог. Ведь не расскажешь о подозрениях, что Страж перехватывал и редактировал мои письма.

— Ничего не изменилось? Теперь, когда удалось проверить товар.

— Я бы хотел, чтобы сейчас мы были одни.

— Я тоже.

Облокотившись на стол, она подперла рукой подбородок и, чуть склонив набок голову, посмотрела на меня. Ее трогательно раскосые темные глаза светились нежностью, какую всякий мечтает познать хоть раз в жизни. Хотелось поцеловать ее.

— Это так… да, Джелли? — Я еле выдавил из себя слова.

— Да, так.

Казалось, весь ресторан слушает наступившую тишину, ибо все вокруг на мгновение замерло.

— Скажи что-нибудь… пошути, что ли…

— Наверное, я пойду. Мне пора домой.

— Погоди… я просто… пытаюсь свыкнуться… То есть я всегда знал. Знал, что ты тоже…

— Я соврала про Гая, чтобы избавиться от тебя, мистер, — тихо и твердо сказала она. — Потому что… все шло черт-те куда. Я знала, что должна с этим покончить.

— И вот что вышло.

Я улыбнулся и через стол опять коснулся ее руки.

— Да, только дурное не стало хорошим. — Она отняла руку. — Ничего не изменилось. Ты по-прежнему женат. У тебя семья, Эд. И ты для меня недоступен.

— Обстоятельства меняются.

На глазах ее выступили слезы.

— Ни хрена они не меняются!

— Я не могу тебя отпустить, — сказал я.

— Знаете, я подумал, что приехал Эд. — Следуя за незнакомцем, Кэмпбелл плел небылицу о встрече, назначенной в «Ла-Рошели». — Миссис Филдинг сказала, что он с минуты на минуту вернется.

Страж вежливо дал ему закончить и взглянул на часы:

— Эд Листер в Нью-Йорке. Уже поздновато, приятель. Вряд ли он нынче появится.

— В Нью-Йорке? — эхом откликнулся Кэмпбелл. — Хозяйка сказала, что я могу его подождать, но я и сам уже начал сомневаться.

— У нее свое представление о времени.

Кэмпбелл выдавил улыбку.

— Вообще-то я уже вызвал такси, минут пятнадцать назад. Хотел проверить, не подъехало ли.

— Мы узнаем, когда подъедет — они всегда сигналят. Кстати, я — Гай. Может, пива или чего другого, пока ждем?

Страж открыл холодильник и достал пару бутылок «Миллера».

— Нет, спасибо, — вскинул ладони Кэмпбелл, чувствуя, как бухает сердце. — Кэмпбелл Армур.

Ему очень не понравилось это «мы».

Отерев о джинсы, Страж протянул руку, холодную и влажную от запотевших бутылок. Он не мигая смотрел на сыщика, пока тот не ответил взглядом.

Кэмпбелл знал, что перед ним Эрнест Ситон и никто другой.

Страж подтянул к себе стул и сел. Теперь он выглядел старше, чем показалось вначале, — не боясь ошибиться, ему можно было дать лет тридцать пять. Кэмпбелл отметил хороший рост, мощные грудь и плечи, обтянутые линялой зеленой рубашкой. Естественная экономность движений, свойственная спортсменам, говорила о хорошей форме. Страж расслабленно потягивал из бутылки пиво, словно был у себя дома.

— Ничего, если я спрошу? — непринужденно сказал Кэмпбелл. — Сами-то вы кто, Гай?

— Кто я сам? — Страж улыбнулся и покачал головой. — Понятно, вы слышали, как я назвал Алису бабушкой. Ее все так зовут. Она была давнишней подругой моей бабки. Типа вместе росли в Западной Виргинии. Я изредка заскакиваю — глянуть, как она тут. Старуха классная, правда?

Кэмпбелл не слышал, как подъехала его машина. Может, все это время он был в доме?

— Значит, так вы познакомились с Листером?

— Пожалуй, да, — покивал Страж. — Вообще-то мы не встречались. Присаживайтесь, я кое-что расскажу вам о себе и вашем клиенте.

— Лучше в другой раз. — Кэмпбелл ухватился за возможность распрощаться. — Вы не против, если я заберу свое барахло и встречу такси на дороге?

— Против.

— Не понял? — засмеялся Кэмпбелл.

Страж поставил бутылку на стол и ладонью отер рот.

— Кончайте вы эту хренотень, Кэмпбелл. Они сейчас в ресторане. Потом он предложит отвезти ее домой, и она, скорее всего, пригласит его к себе выпить.

Сыщик молча смотрел на него.

— Я пытался ее остеречь. — Страж вздохнул и, сцепив руки на затылке, покачался на стуле. — Джелена рассказала, что он уже давно пасет ее в Сети. И вот хмырь объявился в Нью-Йорке. Я советовал ей обратиться в полицию. Она не послушала.

Спокойно признается, что знает девушку. Сыщика пробило испариной. Все подстроено Стражем/Эрнестом/Гаем, как бы его там ни звали. Это его работа.

— Вы полагаете, мой клиент способен причинить ей зло?

— Мы оба знаем, что это вполне возможно.

— Тогда почему вы сами не вызовете полицию? Страж усмехнулся:

— Что толку?

— Да, пожалуй, никакого, — кивнул Кэмпбелл.

Неожиданный оборот беседы не нравился: чем больше Страж откровенничает, тем меньше шансов, что он позволит ему уйти.

— Вы же понимаете, что Листер хочет ее убить?

— Господи, вы серьезно? На него это не похоже…

— Как убил мою мать.

Кэмпбелл стушевался. Будто захлопнули дверь и задвинули щеколды. Он сглотнул слюну.

— Вы всерьез полагаете, что Эд Листер имеет отношение к смерти Джун Ситон?

— Не надоело выебываться? — Страж покачал головой. — Вы же видели его той ночью. Можно сказать, побывали в доме. Все было именно так, как я показал, ничего не выдумано. Кто-то скажет, все произошло слишком давно, но я так не считаю.