Вениамин поднялся с соломы не так проворно, как сестра, и отряхнул колени. Лицо у него осунулось, под глазами залегли тени, но держался он прямо.

— Сколько банок цело? — спросил я.

— Все, кроме этой, — Вениамин кивнул на осколки.

— Что случилось? — спросил я. — Быстро рассказывайте. Что вы успели наплести графу?

— Ничего мы ему не наплели, — буркнул Вениамин. — Граф нас даже не принял. Нас сразу заперли.

— Кто?

— Советники его.

— А где он сам?

— Не знаем, — Варвара мотнула головой. — Мы его ни разу и не видели.

— Как вы узнали, что это советники?

— Один из них встретил нас прямо на входе, — сказал Вениамин. — Советником и представился. Сказал, что граф нездоров и он подменяет его в некоторых делах.

— Высокий такой, в очках, — вставила Варвара. — Улыбался всё время, пока слушал.

— Мы начали говорить про противоядие, — продолжил Вениамин, не дав сестре договорить. — Я ему бумагу показал, ту самую, с вашей подписью. Он её прочёл, сложил и убрал к себе в карман. А нас сразу в темницу.

За окованной дверью послышались шаги, и все трое мы замерли. Шаги прошли мимо, стихли в глубине коридора, и Варвара медленно выдохнула.

Я посмотрел на ряды банок вдоль стены и на живые головы в них.

Граф нездоров и не может распоряжаться собственным домом. Противоядие заперто в его подвале, а какой-то советник подменяет его в делах и держит лекарей под замком.

И тут я понял, кому выгодно, чтобы в губернии начали массово гибнуть люди.

Я опустился на корточки и достал из кармана небольшую щепку, длиной всего в половину пальца.

В последнее время я всегда носил с собой одного из шпионов Ярины. Теперь друидка делала их специально для меня, всех по одному принципу, потому что в дороге они не раз могли пригодиться. Да и дома такой шпион иногда оказывался полезен — мало ли кто пожалует в гости.

Щепка шевельнулась у меня на ладони, почуяв тепло руки, и развернулась поперёк, ожидая указаний.

Я поднёс её к губам и шепнул одно слово: «граф». Потом опустил на пол у самой двери. Она скользнула в щель под окованной дверью и пропала в темноте коридора.

— Я думал, нам сначала нужно выбраться отсюда, — сказал Вениамин, глядя на дверь. — Обходы здесь каждые двадцать минут. Сейчас стражники вернутся и посадят вас вместе с нами.

Он говорил ровно, но пальцы без конца теребили пуговицу, а губы беззвучно шевелились: Вениамин считал время.

— Значит, за эти двадцать минут вы должны уйти, — ответил я. — И взять с собой столько противоядия, сколько сможете. А перед следующим обходом вернёмся.

— Зачем возвращаться? — с тревогой спросил парень.

— Не ради противоядия, — я кивнул на ящики, составленные у стены рядами. — Больше мы не найдём. Но и без ответа о графе уйти не можем. Может быть, ему нужна помощь.

— Каждый по ящику, думаю, унесёт. Я возьму два, — кивнул Вениамин.

Он понимал, что без графа мы в больнице никого не вылечим. Советники просто запретят использовать противоядие, и всё.

— А остальные? — Варвара окинула взглядом оставшиеся у стены ящики с банками.

— Остальные потом. Больше мы не унесём.

Вениамин первым подхватил один и прижал его к груди. Банки внутри глухо звякнули в сырой соломе, и все трое мы разом замерли, прислушиваясь к коридору.

За дверью было тихо, и я кивнул на пролом. Затем по просьбе Вениамина помог ему со вторым ящиком.

Ход был узким, и ящики пришлось толкать перед собой, ползя на коленях. Корни над головой держали свод, но я чувствовал, как они проседают под тяжестью земли, и каждый раз подпирал их остатками силы.

Позади сопела Варвара, волоча свой ящик.

Наверху, у самого лаза, нас встретил Грач. Он молча принимал ящики из лаза один за другим и ставил рядом под елью, на утоптанном снегу.

Четыре ящика мы вытащили наверх, и я выбрался следом, отряхивая с колен мёрзлую землю. Сам больше одного не взял, чтобы иметь возможность укреплять свод по пути. Остаток сил стоило приберечь для другого.

— Караульные проходили? — спросил я у Грача.

— Двое, барин, по двору за оградой, — шёпотом ответил он. — Минут пять назад, с фонарём. К ели не подходили.

Варвара огляделась по сторонам и поёжилась от ночного холода.

— Как вы нас вообще нашли? — спросила она.

— Банку ты разбила очень вовремя, — ответил я. — Звон стекла дошёл по земле до корней.

— А теперь обратно. И без лишних вопросов, времени мало.

Варвара фыркнула, подобрала юбку и полезла в лаз первой. Вениамин тяжело вздохнул и полез за ней, бормоча, что в остроге было хотя бы сухо.

— А мне что делать? — спросил Грач. — Всё ещё на стрёме стоять?

— Стой, — ответил я. — И если что, свисти, как договаривались.

Грач кивнул и отступил в тень ели, заслонив собой ящики.

В темнице я первым делом занялся проломом. Корни ели выползли из хода и сплелись поперёк дыры в стене, а поверх них я натянул еловые ветви, густые и тёмные. В полумраке подвала это было не слишком заметно, если не подходить вплотную.

— Для слепого сойдёт, — шепнул я близнецам. — Садитесь на прежние места и делайте скучные лица.

Варвара опустилась на солому у дальней стены и подтянула колени к груди. Вениамин сел рядом с ней, спиной к пролому, и замер.

Сам я снова забрался в ход и лёг там на живот, держа корни. Сквозь ветви я видел огарок на перевёрнутом ящике и край окованной двери.

Шаги в коридоре послышались раньше, чем я успел отдышаться.

Скрипнул засов смотрового окошка, и в камеру ударил жёлтый свет фонаря. Луч прошёл по соломе, задержался на лицах близнецов и скользнул по ящикам.

Варвара нарочно шмыгнула носом и отвернулась от света, щурясь.

Луч двинулся к стене с проломом и остановился в двух шагах от моих ветвей. Дальше свет фонаря не доставал, и за ним начиналась густая тень.

Я лежал в ходе и старался не дышать. Корни у меня под ладонями мелко дрожали от усталости, и я держал их своей силой, стиснув зубы.

— А это что у стены чернеет? — спросил один из стражников за дверью.

У меня внутри всё сжалось, и корни под ладонями дрогнули сильнее.

— Да тень это, — лениво ответил второй. — Там отродясь сыро, плесень пошла.

Луч качнулся и снова лёг на солому.

— Сидят, — сказал за дверью скучный голос.

— Куда они денутся, — ответил второй и зевнул.

Окошко захлопнулось с лязгом засова, и шаги стали удаляться по коридору.

Я выждал, пока они не стихнут совсем, и только тогда отпустил корни. Ветви разошлись, и я вернулся обратно в камеру.

— Ушли, — выдохнула Варвара. — Ещё десять минут у нас есть.

— Ещё раз так, и я поседею, — пробормотал Вениамин, вытирая лоб рукавом.

— Тебе пойдёт, — шепнула Варвара и едва заметно улыбнулась.

В ту же минуту под дверью что-то шевельнулось, и в камеру вползла щепка. Она пересекла пол короткими рывками и замерла у моего сапога.

— Быстро, — заметила девушка, разглядывая щепку.

— Каждого нового Ярина делает с учётом того, чему научились предыдущие, — ответил я, поднимая её с пола. — Поэтому каждое новое поколение получается проворнее предыдущего.

Я накрыл щепку ладонями, закрыл глаза и принял принесённые ею образы. И увидел то, чего совсем не ожидал…

Близнецы смотрели на меня молча и ждали, что я скажу. Я открыл глаза и некоторое время не мог разжать ладони, и Вениамин первым заметил, как у меня побледнело лицо.

— Что там? — шёпотом спросил Вениамин.

— Сейчас узнаешь, — ответил я и подошёл к двери. — Слушайте оба. Если что-то пойдёт не так, сразу лезьте в ход и не ждите меня.

— А вы? — спросила Варвара.

— А я догоню. Не переживайте.

На двери стоял старый врезной замок с широкой скважиной. Я поднёс фамильяра к скважине, и он сам скользнул внутрь, едва коснувшись металла.

Фамильяры Ярины умели менять форму, когда того требовало дело. Деревянный шпион вытянулся внутри скважины, нащупал бородку замка и стал подстраиваться под неё, выпуская тонкие отростки.