— А что тогда? В чем проблема? — посмотрел я на него.

— Проблема в том, что этим санаторием заинтересовались не только вы, — тихо сказал Юрий Дмитриевич и многозначительно посмотрел на меня.

Я помрачнел.

— Могу я узнать, кто именно и что они планируют? Может, мой проект окажется более эффективным и даст именно для вас больший выхлоп, — посмотрел я на него. — Плюс доход для района, для Морков. Мне кажется, это достаточно весомый аргумент.

— Оно-то так, — махнул рукой Юрий Дмитриевич и сердито отставил чашку. — Но там такие люди, что с ними особо не договоришься.

— Вы скажите, что за люди, по-тихому, а уж я договорюсь.

— Да видел я, как вы умеете договариваться, — саркастически хмыкнул Юрий Дмитриевич. — Наши чуть-чуть казанских не побили, а те оказались вашими друзьями.

— Ну вот, тем более, — развел руками я. — Так что думаю, если вы поддержите мой проект, то получите хорошие преференции. В том числе и материальные. Я вам это обещаю. А с конкурентами уже сам буду разбираться. В конце концов, — добавил я, — мы всегда можем войти в дело пятьдесят на пятьдесят или в каком-то другом соотношении.

— Ох нет, знаю я этих людей. Им протяни палец, они всю руку откусят. Никакого процентного соотношения с ними уж точно не получится.

— Я буду иметь это в виду, — кивнул я.

На моих глазах рушилась хорошая идея с санаторием.

— Тогда, — сказал я, поднимаясь, — не буду вас задерживать, Юрий Дмитриевич, у вас до начала ВКС почти не осталось времени. Что ж, хоть жители за меня и заступились, но я отработаю-таки эти две недели, а потом поеду искать другое место, чтобы реализовать свои идеи. Потому что твердо решил, чтобы буду воплощать в жизнь методики академика Епиходова и помогать людям.

Юрий Дмитриевич нахмурился, а я продолжил давить:

— И думаю, что таких заброшенных санаториев или усадеб по нашей стране найдется немало. Что-нибудь да подберу. В конце концов, можно найти место в какой-нибудь деревне и заново все отстроить, что будет, пожалуй, даже лучше. Спасибо вам за разговор, Юрий Дмитриевич.

— Подождите-подождите, — торопливо сказал Юрий Дмитриевич и нахмурился, явно приняв какое-то решение. Помедлив секунду, он взял листочек и торопливо нацарапал на нем имя. — Вот.

Он показал мне листочек, на секунду задержал его перед моими глазами, а затем разорвал на мелкие клочки, примерно по несколько миллиметров каждый, и бросил в мусорную корзину.

— Понятно? — Он красноречиво посмотрел на меня.

— Да. Спасибо, Юрий Дмитриевич.

— А вот когда решите этот вопрос, тогда и подходите, начнем заниматься землей. Но только после этого. Не раньше!

Он встал и проводил меня до дверей кабинета. Когда я вышел в приемную, Танечка удивленно уставилась на эту картину: видимо, нечасто глава администрации лично провожал местных врачей. Юрий Дмитриевич, тем временем, сказал:

— Таня, сделай, пожалуйста, выписку из протокола для Сергея Николаевича, и чем быстрее, тем лучше.

— Хорошо-хорошо, — защебетала она и посмотрела на меня уже совершенно другим взглядом, уважительным.

Я вышел из здания администрации в некоем смятении. С одной стороны, хорошо, что глава поддержал мою позицию. С другой — кто эти таинственные конкуренты, которые тоже претендуют на санаторий? И разбираться с этим вопросом предстояло в первую очередь.

Пока я обдумывал, как и с чего начать, позвонила Венера. Голос у нее был изрядно напуганный.

— Сергей Николаевич! — воскликнула она. — Когда вы будете на работе?

— Только вышел из здания администрации, — ответил я. — Сейчас зайду домой, переоденусь, потому что ходил в администрацию в парадном костюме и туфлях, и сразу приеду.

— Поторопитесь, пожалуйста, — попросила она взволнованным голосом.

— А что такое? Что случилось? — забеспокоился я.

— Да там так…

— Венера, говорите прямо.

— Тимофей…

— Что Тимофей?

— Он устроил в доме оргию!

И, зарыдав, отключилась.

Первым моим побуждением было прямо отсюда, от здания администрации, рвануть в Чукшу. Но я этот порыв задавил мощным усилием воли. Что с того, что я побегу в хорошем костюме, в белой рубашке и туфлях на тонкой подошве все то ли семь, то ли одиннадцать километров до Чукши? Тем более зачем пешком, если есть дома машина? Во-первых, обязательно заболею, во-вторых, какие потом будут эти туфли, непонятно. Если Тимофей устроил оргию, то она продолжается уже давно, и за каких-то дополнительных пятнадцать-двадцать минут она уж точно не закончится.

Поэтому я спокойно вернулся домой, быстренько переоделся, задал корму Пивасику и Валере, велел им вести себя хорошо, а сам поехал в Чукшу.

Доехав, припарковал «Паджеро» у амбулатории, чем вызвал ажиотаж местных, и сразу же зашел в амбулаторию, чтобы посмотреть, что происходит, и оценить обстановку. Венера сидела за столом и рыдала, уткнувшись лицом в ладони.

— Венера Эдуардовна, — сказал я. — Здравствуйте. Извините, что опоздал, но раньше никак не мог. Был в администрации. Что тут происходит? Что случилось?

Она всхлипнула и попыталась что-то сказать, но рыдания не дали. Я набрал стакан воды и поставил перед ней.

— Венера Эдуардовна, — тихо, но настойчиво сказал я, — успокойтесь и возьмите себя в руки. Давайте выпейте воды, хорошо продышитесь, а потом мы с вами поговорим.

Она опять что-то порывалась мне сказать, но тщетно.

— Тише, тише, — успокаивающе ответил я. — Пара минут ничего не изменит. Сейчас мы разберемся, и все будет хорошо. Я вам это обещаю. Вы меня слышите?

Она кивнула и, схватив стакан, судорожно начала пить, стуча зубами о стеклянные стенки.

— Не торопитесь, делайте маленькие глотки, — посоветовал я.

Она допила.

— А теперь, пожалуйста, сделайте глубокий вдох, затем задержите дыхание и выдох. Четыре, семь, восемь. И так несколько раз. Повторяйте за мной. Давайте вместе.

Мы с ней сделали несколько циклов. И когда Венера уже почти успокоилась, я сказал:

— Вам валерьянки, может, накапать?

— Не надо, — выдохнула она, утирая глаза, затем посмотрела на меня и произнесла: — Одна секунда. Я сейчас…

И пулей выскочила из кабинета. Я сначала не понял, а потом услышал, как она умывается в уборной и сморкается, и понял, что ей просто неудобно было передо мной это делать. Буквально через минуту она вернулась. Ничто уже не говорило о том, что она только что пережила такой стресс, и лишь чуть покрасневшие глаза да кончик носа выдавали ее состояние.

— Давайте теперь поговорим. Что случилось?

— Да мне позвонила соседка Клавдия, — горько начала она свой рассказ, усаживаясь на стул. — Тимофей, оказывается, еще с вечера вызвал друзей. Они сначала пили тихо, а под утро совсем разбушевались. Говорят, там драка ужасная была, окно разбили, кто-то вылетел оттуда. Соседи хотели вызвать Стаса, чтоб тот пришел разбираться, но сначала позвонили мне, а я уже вам. Я не знаю, что там сейчас происходит. Попросила соседей не вызывать Стаса. Просто понимаете, если он вызовет наряд из Морков, и даже не представляю, что потом будет!

Она опять приготовилась всхлипнуть.

— Я сейчас схожу туда и все проверю, — сказал я.

— Нет! Их же там может быть много! Соседи сказали, что там еще какие-то мужики пришли. Могут вас побить.

— Не побьют.

Развернувшись, я вышел на улицу.

— Сергей Николаевич, откуда такой танк добыл? — спросил меня какой-то местный дед, окруженный знакомыми и не очень людьми. Все с жадным любопытством буравили меня взглядами — вчера, видимо, еще подметили, когда подвозил Венеру.

— Добрые люди дали покататься, — размыто ответил я.

— Это не те, что тебя убивать приезжали? — поинтересовался дед.

Чуть не заржав, я кивнул:

— Они самые!

Избегая дальнейших расспросов, я пошел в сторону дома Венеры, а за спиной было слышно, как дед авторитетно объясняет остальным, что казанские сдали назад и в возмещение морального ущерба «нашему доктору Николаичу оставили свой танк».