И понятное дело — это было моё тело.

— Какого черта⁈ — не выдержал я и выругался, после чего присел и стал внимательно осматривать тело… своё тело. — Ни черта не понимаю. Как такое вообще возможно?

Это был действительно я. И при этом не просто я… а идеально сохранившийся, словно кто-то заморозил это… моё тело. Если труп жреца уже начал подгнивать, что немудрено, особенно в такую погоду… солнечную, и с учётом прошедшего времени, то моё тело было нетронуто. Вообще. Только холодное, окоченевшее. И я не понимал, как так. Но одно знал точно — этого никто больше не должен увидеть. Будет слишком много лишних вопросов, на которые никто не сможет дать нормального ответа. Даже я. А с учётом того, что моя история началась у подножья скалы, на которой мы находимся… то весьма вероятно, что сами боги вмешались в моё бытие.

— Вот мы это у тебя и хотели уточнить, — подошёл ко мне царевич. — Решили ничего не трогать до твоего прихода. Уж слишком всё это странно и парадоксально выглядит. Но… также позволяет задуматься о том, что тут явно не обошлось без вмешательства богов.

— А теперь давай-ка, сынок, ты нам расскажешь всё, что помнишь, вообще всё, от самого начала до текущего момента, — смотрел мне в глаза царь, схватив до этого за плечо, с силой рванув вверх, чтобы я был одного с ним роста. — И поверь… это может быть очень важно. И ответит на некоторые интересные вопросы… так что я слушаю.

Я несколько минут молчал. Царь не торопил, только отпустил меня и отошёл в сторону, начав крутить в руках какую-то палочку. Царевич же присел возле трупа жреца и начал внимательно обследовать его, временами подавливая приступы рвоты. Последнее было немудрено. В некоторых местах тело вздулось, словно вот-вот должно лопнуть. Дерьмовое зрелище. Благо, не взорвётся на самом деле, а просто начнёт гнить. Если уже не начало.

Когда мысли в голове, наконец, были уложены по полочкам, что особенно трудно, когда в голове полная неразбериха, а понятие «кто я, мать вашу, такой?» не имеет чёткого определения, я начал рассказ. Медленно, с самого момента моего нахождения в Великом ничто, после которого я оказался тут, в этом самом храме. Рассказывал о том, что старик мне дал камень, который сначала ничего не давал, а потом над ним появился непонятный текст, который со временем перестраивался для более понятного… состояния.

— Не возражаешь? — уточнил царь, взяв в руки своё копье, на котором, к слову, была уже одна золотая полоска.

— Вы хоть знаете, что там за свойства? — на всякий случай уточнил я.

— Знаю, — кивнул он. — Повышенная прочность, иногда повышенный шанс урона, примерно каждый двадцатый удар, а также обширная область поражения. Весьма… занимательный эффект, кстати. На бесполезных пленных проверял, не переживай.

— Ясно, — вздохнул я, после чего бросил ещё один взгляд на оружие царя, после чего посмотрел в глаза царя. — Разрешите, хоть панцирь сниму, а то только подобрали. А это сделать было достаточно трудно.

Царь просто кивнул, а я сразу приступил к тому, что требовалось. Царевич Митрокл тут же подскочил, помогая мне расстёгивать ремни. С его помощью я справился раза в два быстрее. Пока я занимался правой стороной, он полностью расстегнул всё на левой.

Когда через голову — верхние ремни было решено не трогать — я снял панцирь и отложил его в сторону, тут же посмотрел на царя. В его глазах были железная решимость и интерес. Но при этом лицо сохраняло абсолютное спокойствие. Почему-то я уверен, что раньше никогда бы не обратил внимания, что творится в душе человека, а сейчас… вижу. Ведь глаза — зеркало души.

Кивок. Я был морально готов к следующему действию. Готов, но всё равно боялся. Рана будет большой, и точно одного применения своей способности не хватит. Придётся несколько раз это делать. Но я уже через такое проходил ранее, так что справлюсь и сейчас.

С криком «Хыа» Александр нанёс удар. Жгучая боль тут же скрутила меня, крик не мог вырваться из груди, хотя удар был нанесён в живот. Я просто хватал ртом воздух, схватившись за оружие царя, которое спокойно болталось в сквозной дыре моего брюха.

Поняв, что делать дальше, я отпустил оружие повелителя, тот его мгновенно убрал. Бросив мимолётный взгляд на лицо совершившего удар, я заметил тревогу. Он действительно переживал. Хотелось улыбнуться… но боль не позволяла. Только рычание вырвалось из моей груди. Злость формировалась где-то внутри. Не на удар, а на то, что я чувствую эту чёртову боль, что меня ещё возможно так легко убить, если потребуется.

Самоисцеление…

Самоисцеление…

Самоисцеление…

На третье применение рана затянулась полностью, а боль отступила. Резкое облегчение заставило меня расслабиться, из-за чего я рухнул на колени. Шумно задышал. Пот покрывал моё лицо, да и не только. Руки мелко тряслись, а на лице всё же появилась глупая ухмылка. В какой-то степени мне сейчас было легко. Не в физическом плане, а в душевном. Тайна раскрылась… но она не стала источником угрозы мне со стороны такой влиятельной персоны… нет. Царь убедился в том, кто я, не стал убивать, а, скорее всего, поддержит.

— Никто не должен знать о его способности, — тут же проговорил царевич. — Наши… союзники, афиняне и македоняне, да даже представители независимых полисов могут попытаться захватить его, использовать в личных интересах. Но если верить старым легендам…

— Его потенциал надо развивать, да, — кивнул Александр. — Когда я впервые пересёкся взглядом с этим юношей… он был ниже меня ростом, немного, где-то на мой лоб… но ниже. А сейчас он сравнялся. Всего за пару дней! Я нигде такого не видел! Хорошо, что бойцы его особо не запомнили, не придали этому значения. Но весточку от кладовщика я получил, он это заметил. Да и ты, сын, тоже. Что говорит о его… быстром физическом развитии. Как такое возможно? Только с помощью божественного вмешательства. Но… история не рассказана до конца, ведь так?

Я кивнул и продолжил свой рассказ. Далее было про то, как жрец пытался мне что-то поведать о героях древности, о том, какая мне предначертана судьба. Я тогда не понимал его слов, но сейчас… смысл немного раскрывался. Возможно, он был хранителем этой тайны, как и главный жрец до него. Но вдаваться в эти детали я точно не буду. Не для меня… не моего ума вопросы.

А вот дальше пошёл короткий устный очерк про то, как старик сошёл с ума и прикончил меня. Как оказалось… реально прикончил. Тело тут лежит, а значит… я физически умер. Но каким-то образом при этом воплотился в другом месте. Как именно это произошло, я толком не понял, да и не хотел понимать. Я смертен… в это я хотел продолжать верить. И озвучивал это вслух. Боль я чувствовал? Чувствовал. Эмоции у меня были? Были! Даже кровь покидала моё тело как у самого обычного человека.

— А может… — посмотрел на кинжал старика царь, а потом на моё, чёрт, мёртвое тело. — Может, жрец так помог раскрыться в тебе некой силе? Хотя нет… камень же ты взял, с твоих же слов, и поглотил, когда соприкоснулся с ним… значит, нет. Может, это была божественная проверка? Им нужно было перестроить твою плоть, подготовить для дальнейших изменений на благо человечества?

— Звучит весьма разумно, отец, — подошёл к нам Митрокл, который мгновением ранее отходил за моей броней, которую сейчас держал в руках. — Нагнись, — это обращение было уже ко мне, так как требовалось накинуть через голову панцирь. — Ага… так вот. Звучит разумно. Первое… все мы знаем, что боги не имеют право вмешиваться в наше бытие, но могут проявлять себя в той или иной степени.

— Типа молний Зевса или наводнений Посейдона, — кивнул Александр. — Прописные истины.

— Жрецы, насколько мы знаем, обладают толикой силы того божества, с кем поделились кусочком своей души, — продолжил рассказ царевич. — Свитки явно говорят об этом. Я много времени провел в нашей библиотеке, отец, даже в закрытой части.

— Ах ты, чертёнок, — рассмеялся тут же царь, но осёкся, нахмурился и тише добавил: — Продолжай.