В-в-в-в-в-ши-и-и-и! Пух! В-в-в-в-в-ши-и-и-и! Пух!

Вот только что Красавчик орал в мою сторону, выпучив глаза, как его голова вдруг просто лопнула, брызнув мне в лицо кровью и мозгами. Я не успел даже моргнуть, реагируя на эти смачные брызги, как лопнула и голова охранника, державшего Ведит.

- ЛОЖИСЬ!- заорал я, резко приседая и невольно увлекая за собой тех, кто вцепился в мои локти.

Этих двоих я нарочно отвлёк своим криком и движением, поскольку они начали реагировать на смерть своих подельников, поднимая бластеры.

В-в-в-в-в-ши-и-и-и! В-в-в-в-в-ши-и-и-и!

Мои конвоиры получили по одному разряду в грудь каждый. К их несчастью, они были облачены в синтетические бронежилеты без металлических вкладок: такие легко носятся, не сковывают движений, отлично защищают от холодного оружия и даже огнестрела, а кто ж мог подумать, что «дикие туземцы» станут палить по тебе из бластеров? Электромагнитные импульсы беспрепятственно вошли в тела врагов, вызвав мгновенное закипание крови… но читателю лучше не знать, какое выражение лица получается у того, у кого случилось такое!

Я, свалившись на пол, изогнулся и просунул пятки за скованные руки – от наручников не освободился, но хотя бы руки оказались спереди, а не за спиной. Схватил с пола обронённый бластер убитого охранника: ага, на боевом взводе! Боялись меня, гады!

Распахнулась дверь – и ворвавшийся в дверной проём получил импульс уже от меня, прямо с пола. У него тоже не было броньки с металлическими вставками…

Электромагнитный разряд не отбрасывает человека как удар пули или тяжёлого копья. Поэтому тот, в кого я попал, продолжал стоять на месте, мешая своим товарищам и невольно их задерживая, давая мне несколько мгновений форы, пока не умер и не рухнул.

Я, вскочив и укрывшись за дверным косяком, всадил заряд ещё одному противнику, спешившему на помощь товарищам, потом следующему. Красота! Бластер – безынерционное оружие, никакой отдачи нет: только пали да пали!

Враги, поняв, что их просто перестреляют как куропаток, бросились наутёк и скрылись за углом.

- Эй, вы!- заорал я.- Ваш хозяин – труп! Давайте, уматывайте отсюда и забудьте сюда дорогу!

Я оглянулся в комнату, желая убедиться, что с супругой всё в порядке. Она стояла в шоковом состоянии, забрызганная чужой кровью и кусками закипевших мозгов, разорвавших черепа двух врагов, по-прежнему сжимая в левой руке бластер, выхваченный ею из поясной кобуры Красавчика в тот момент, пока тот с пеной у рта доказывал мне, какое я ничтожество.

- Ну, ты даёшь,..- только и смог сказать я.

- А ты думал, что женщин на Станции учили крестиком вышивать, что ли?

-…

Вот и всё…

Конечно, это было ещё не совсем всё. Я затем разбил окно и начал швырять на дорогу предметы из повторно осиротевшего кабинета, привлекая прохожих и городскую стражу. Даже тяжёлые дубовые стулья выбросил: не свои – не жалко. Но эта работа не требовала запредельного риска и больших умений, и про неё вспоминать неинтересно.

А вы что, уважаемый читатель, ожидали, что я в одиночку брошусь весь дом от врагов зачищать, что ли? Ага, щас! Пускай стражники тоже поработают!

К слову, подоспевшие приснопамятные стражники никого не убили и не поймали. Да я особо-то и не верил, что им под силу сделать то или это.

На другой день я проснулся поздно: измотался так, словно в одиночку разгрузил целую баржу, заполненную мешками с зерном. Конечно же, львиную долю усталости я заработал вовсе не штурмом дома Антиквара, а разбирательством с городской стражей.

В этом сумасбродном государстве мой дворянский титул ничего не значил, и меня мытарили так, словно я уличный воришка какой-то. Требовали доказать, что безголовый труп – это труп наследника Антиквара. Мол, кто подтвердит, что он – это он?- лица-то же нет! А моё честное слово нафиг никому было не нужно. Вот уж воистину дикари… да та же Уминовара любое враньё читала на раз-два, а эти обязаны это уметь – и не могут!

Наручники мне надевал мой правый конвоир — я попросил жену обыскать его карманы. Как и предполагал, ключ оказался у него, и Ведит расстегнула мои оковы. После освобождения мы принялись торопливо стягивать с трупов бронежилеты и запихивать их вместе с наручниками под кровать в спальне, чтобы у местной тайной полиции не возникли к нам лишние вопросы. Жена, работавшая на Станции медиком, выполнила эту работу так ловко, что было видно: ей чем-то подобным заниматься уже доводилось… Протыкать покойников мечом лучше всего, когда они без броньки, да ты и не проткнёшь бронежилет, полученный на Станции – только вспотеешь без толку.

У Антиквара в кабинете над рабочим столом висел меч, подходящий для такой импровизации – я его выхватил из ножен и замарал так, чтобы рассказывать о том, как я ловко покрошил всех врагов. А то, небось, местные блюстители закона могли бы повесить на меня статью о колдовстве: дескать, у покойников головы полопались из-за моего шаманства.

Как ни обидно, но моей жене верили больше: она показала в подвале глухую каморку, в которой её держали. А то ведь я мог получить обвинение, что в компании с уголовником ворвался в дом к честным гражданам и порубал их в капусту ради вящего развлечения. Да запросто! Как вам такое, уважаемый читатель: бабе-мещанке сразу верят, а столбовому дворянину, никогда не опускавшемуся до роли отмороженного головореза – нет. Определённо, тут страна наоборот!

А когда я рассмотрел попавшийся меч получше, то обомлел…

Гибкий, с воронёным отливом, острый, как бритва, хорошо сбалансированный – он прямо-таки сам так и тянет твою руку рубануть что-нибудь. Рукоять – из гладкого дерева какой-то красной породы, пропитанного потом прошлых владельцев, с выемками для пальцев. Полукруглаягарда украшена витыми узорами и замысловатой чеканкой.

МОЙ МЕЧ! ТОТ САМЫЙ, КОТОРЫЙ МНЕ ПОДАРИЛ УЧИТЕЛЬ!

Господи Боже, Пресветлый Вседержитель наш! Я потерял его по глупости буквально в первые дни войны, и не верил, что он когда-нибудь ко мне вернётся. Невероятно: он ходил из рук в руки, пока не попал за океан и не оказался в закромах ненормального любителя старых ценных вещичек, которому я нанялся в телохранители!

Но, раз он прилип к загребущим рукам Антиквара,- стало быть, у этого меча имеется какая-то особенная ценность, про которую Учитель мне ничего не сказал. Зачем он вообще отдал подобное диковинное оружие глупому пацану с ветром в голове? Не иначе, чувствовал приближение смерти и хотел, чтобы оно досталось тому, кого выбрало его сердце, а не алчным любителям бесхозного имущества. А я… а я не оправдал его надежду! Хоть плачь сейчас, а что толку?

- Воин, твой путь закончен. Бери свой меч и ступай домой,- сказал мне Учитель за моей спиной.- Ты свободен.

- Почему закончен? Что, больше войн не будет, что ли?- удивился я, любуясь великолепной работой создателя, пусть и запачканной всякой дрянью.

Погоди!!! Какой Учитель?!!

Я, поражённый до глубины души, резко оглянулся: позади – никого. Ну, да, а кто там должен был быть? Учитель-то умер давным-давно… почти «сто лет назад». Но внутри меня поселилось такое уверенное чувство, что он действительно мне что-то сказал, что даже пяткам стало холодно. А я привык верить своим пяткам… потому и выжил.

Потрясённый, я некоторое время оглядывался, слонялся по комнатам в необъяснимом желании увидеть-таки Учителя и одновременно страшась этого,- ходил, не веря, что мне просто почудилось.

Но затем в дом ворвались стражники и выбили меня из ступора.

А после всех муторных разбирательств и допросов, когда меня отпустили под честное благородное слово, что я так больше никогда делать не буду и впредь стану выручать дражайшую супругу или ещё какую родню, близкую или дальнюю, любимую и не очень, лишь с помощью стражей порядка, обязанных заниматься подобными делами, а не с помощью… хм, непонятно каких крайне подозрительных эмигрантов, хороших лишь в мёртвом виде, мне пришлось потом ночью усиленно доказывать жене, что я и правда по ней очень-очень сильно скучал. Поэтому и проснулся поздно.