— Отступаем! — наигранно в панике прокричал я. — К ним идёт подкрепление!

Несколько бойцов поняли, что к чему. Время пришло. Прикрывая друг друга, мы начали буквально бежать назад. Часть отрядов пехоты уже была там, скрывались они, но линия обороны пехотой уже готовилась. Нельзя допустить, чтобы враг накинулся на нас и смял наших лучников. О нет…

И насчёт подкрепления я не шутил. Спасибо магическому взору, командование этих воинств Афин поняло всю опасность происходящего, и они довольно много сил начали снимать с направления главного удара. Вот только на что они надеялись? Что мы отступим? О нет. Мы сделаем всё куда хуже.

Перед нами был просто огромный палаточный лагерь. Ветер сегодня был хороший. Не такой сильный, чтобы задуть пламя, но и не слабый, чтобы пламя не раздулось. И лучники… они знали, что бессмысленно стрелять по пехоте. Зачем? Перед нами есть замечательная мишень — тканевые палатки с деревянными каркасами. Поджечь… и наблюдать за тем, как войска противника сгорают в этом аду!

Но быстро отступала только часть. Большая, правда, но всё же. Мелкие группы наиболее хорошо подготовленных и снаряжённых бойцов сдерживали натиск. Все были минимум в магическом снаряжении, минимум две синих полоски на любой части снаряжения у каждого. И одни только наручи, которые обеспечивали огромную выживаемость отрядам, чего стоили. Ранение? Плевать. Каждый мог применить самоисцеление. При этом существовала в каждом отряде строгая очерёдность применения, чтобы не было лишних дёрганий. И каждая десятка при этом была сильно слажена.

— Треть сил уже тут, — пробормотал я себе под нос. — Нужно дальше держать…

Но всё равно не хватало всего нашего мастерства и могущества, чтобы избегать жертв. Мы старались действовать осторожно, но чем больше врагов становилось перед нами, тем больше единовременных сражений было. И тем больше бойцов погибало. Десятки, правда, но всё равно много.

— Уже край лагеря! — прокричал Ификл. — А ну, в сторону!

Я тут же понял, чего хочет этот здоровяк. На нас пёрли единым строем примерно пять десятков бойцов Афин. Старая система, пять десятков удобны, да… но не столь точечно управляемы, как десяток, и не столь мощны, как сотня. Лишнее звено. Но в любом случае… мишень получилась интересная.

Я побежал следом за Ификлом. Мало ли какими силами он обладает. Бессмертия у него нет, как и у меня. Так что прикрывать его следовало. Вот только когда он добрался до строя противника… я видел настоящую силу Гефеста. Один удар… и весь плотный строй буквально смяло. Кому-то переломало кости, кого-то просто отбросило на огромное расстояние. Но весь строй, вообще весь, был уничтожен. Не насмерть… но сражаться они не смогут.

Следом пришлось тут же разворачиваться, дёргая на себя Ификла, прикрываясь таким образом щитом. Залп лучников, которые каким-то образом скрытно смогли построиться за отрядом врага… и мой клич. Он спас на самом деле. Тут, кроме нашей пятёрки, никого более не было. Астерра прикрыла Артамену, Алкид просто упал на землю, прижимаясь всем телом. По кому-то попало, но тех спас щит от моего клича. На этот раз обошлось. Но больше медлить нельзя. Слишком сильный натиск. Слишком хорошо организовался враг.

— Отходим! Назад! Назад все! — прокричал я вновь, после чего десятники специальных отрядов дублировали мои приказы.

Один за другим отряды начали, буквально сверкая пятками, отступать. Позади нас должны быть готовы первые построения, которые сдержат натиск врага… у которого уже не должно быть подкреплений. Они бежали… и прикрывались от стрел врага. Они бежали… и знали, что противник поведётся. Они бежали… и были уверены в том, что их прикроют.

И их надежды оправдались. Стоило им пересечь определённую линию, как тут же в бой вступили другие отряды, которые до этого «отдыхали». Афиняне этого не ожидали, часть бойцов встала, их начали толкать свои. Возникла непонятная толкучка… и враг сам себе в первых рядах подписал смертный приговор.

— Огонь! — услышал я отдалённый крик тысячника.

Тут же появилось множество красных точек на фоне горы. И мгновение спустя… сотни и сотни стрел устремились вперёд. Отряды врага встали, сопроводили их взглядами… и в них не было ничего хорошего. Для них, но не для нас. Осознание неизбежности. Принятие. И слом.

Но всё же строи сошлись в бою. Шеренга на шеренгу. Копейщики на мечников. Началась резня, ведь в клинче копьё не может соперничать с мечом. Афиняне умирали, но продолжали давить наших. Ибо назад путь был заказан. Лучники постарались… и это было прекрасно.

— Огонь! — очередной залп сотен луков, а за ним сразу ещё один.

Веером стрелы разлетелись по всему лагерю. Никто не целился. А зачем? Цель одна, большая, неподвижная. И самое главное — её нужно было просто поджечь. И чем больше этого пламени будет, тем больше врагов погибнет просто из-за своего упрямства. Сколько их успело туда забиться? Сколько успело прийти на помощь? Всё напрасно.

— Не-е-ет! Я не хочу умирать! — прокричал кто-то из бойцов противника.

Где-то начали бросать оружие. Где-то свои же убивали своих за трусость. Но сам факт… палаточный лагерь горел. И пламя, охватившее его, остановить было просто невозможно. Я жара не чувствовал, был одним из легионеров в первых рядах. Но то, что происходило… буквально будоражило кровь. Мы не двигались вперёд. Зачем? Мы просто уничтожали тех, кто бежал к нам. И плевать, вооружены они или нет. Афиняне в этой битве — смертники априори.

Но в какой-то момент поток смертников сократился. Бойцы врага выбегали, если выбегали, из лагеря и не хотели приближаться к нам. Часто обожжённые. Часто полуживые. Но всё же вооружённые. И они боялись. Они не хотели умирать. Молили. Стояли на коленях. Кому-то везло. Кого ещё можно было спасти — скручивали и отправляли в тыл, предварительно оглушив ударом. Кого нет… просто заканчивали мучения.

Я в этом уже участия не принимал. Мой короткий рывок прошёл. Теперь я только как часть пожарной команды. Фланги ведь ещё открыты, и удар может прийти оттуда. Да и после того как лагерь прогорит, Афины могут ударить и через него. Нужно быть готовыми к этому.

Начали вести быстрые подсчёты. Сколько людей мы потеряли. Десятники быстро доложили сотникам за свои отряды, сотники — уже Легату… почти Легату, ему оставалось только подтвердить эффективность Легиона в таком составе. На бумаге. А он это сделает. Большая часть плана — его заслуга. Особенно уничтожение лагеря врага — заманив туда противника. Это… спасло многих наших солдат.

— Правый фланг! — крикнул кто-то из бойцов.

Я тут же устремился туда своим взором и усмехнулся. Не было там противника. Только наши, которые смогли прорваться через поредевшую оборону противника. Сообщать это никому не стал. Взаимодействия нет, но узнать должны. Всё же знамена есть, которые вот-вот появятся.

— Там наши! — тут же услышал я отдаленный крик.

Тут же все бойцы начали возвращаться назад, на свои позиции, готовиться к новым нападениям. При этом пламя всё больше и больше охватывало огромный лагерь. И по сути… если бы не внезапность, то нам этого бы не удалось сделать. Сил у врага тут было действительно много. Сколько именно… мы даже представить не можем. Но группировка войск была точно больше, чем наша. Сколько тут было наёмников? Сколько тут было завистников Спарты? Да много. И все они тут горят… или бегут.

Командиры врага пытались остановить бегство, но у них не получалось. Те, кто видел ужас, распространяли страх на всех. Целые тысячи отступали, лишь бы не сгореть. А лагерь был практически на всю ширину этого перешейка между заливами. Тысячи и тысячи палаток. И все они по очереди загорались.

— Город сгорит, — подошёл ко мне тысячник, который больше не командовал, а просто приказал лучникам время от времени стрелять в сторону лагеря, чтобы поддерживать очаги пламени. — Они слишком близко к нему встали лагерем. Хотя как иначе они бы поместились.

— Думаю, горожане Мегар уже бегут, — пожал я плечами, хотя прекрасно понимал, что многие и не подумают бежать до последнего. — И мы ничего не сделаем.