На следующий день с девяти часов утра я занял наблюдательный пост в недостроенном доме, неподалеку от жилища Ицхака. Хорошо, хоть здесь удалось расположиться - других мест, для организации поста просто не было, везде стояли аккуратные домики и ни единого магазина или кафе.
В десять часов Шимон покинул дом. Я даже обрадовался: смогу попасть в жилье в светлое время суток и провести тщательный осмотр. Не тут-то было. Буквально через полчаса во дворе дома появилась женщина, а спустя короткое время к ней присоединился мужчина. Вместе они наводили порядок во дворе, а через некоторое время я заметил дым из печной трубы: похоже, женщина готовила пищу для Ицхака. Пришлось дожидаться, пока работники окончат заниматься хозяйством.
Попасть в дом было несложно. Простенький замок не был серьезным препятствием, соответствующими навыками я обладал, правда, не на уровне матерого профессионала.
Начал осмотр, как учили, тщательно проверяя каждую комнату, стараясь оставлять на своих местах все предметы. Благо комнат было немного. Мебели в жилье откровенно мало, но она отличного качества.
В кабинете располагался небольшой письменный стол, два стула и одна полка с книгами. К сожалению, названия и содержание книг мне было недоступно, они написаны на идише, им я не владею.
В спальне: узкая кровать, низкий прикроватный столик и мягкий пуфик.
Ванная комната с унитазом и душем не впечатлила - стены, выкрашенные в темно-синий цвет, вызывали давящее чувство.
Гостиная тоже обставлена по минимуму: два кресла и круглый столик.
В целом, для себя, я понял, что Шимон не беспокоится о создании себе особо комфортных условий проживания. Есть где поспать и покушать, и этого достаточно. На кухне я обнаружил еще теплую пшенную кашу, хотя в этом не уверен, и несколько кусков жареной рыбы.
Повторный осмотр был проведен с целью поиска тайников и оружия. Под матрасом кровати обнаружился пистолет «Браунинг». Столик в гостиной под крышкой имел удобные ножны для стилета, а у входной двери стояла трость, в рукоятке которой, имелся длинный и острый клинок. Если это оружие есть в доме, то Шимон однозначно умеет им пользоваться, надо с ним быть особенно осторожным. Хотя я и обыскал весь дом, но уверенности в том, что обнаружил все оружие, у меня не было. Никто не мешал Ицхаку замаскировать его под предметы мебели. Решил Шимона оглушить, связать, а уже потом вести беседу. На всякий случай выкрутил все электрические лампочки в комнатах - в темноте будет удобней общаться.
С наступлением сумерек занял место в прихожей таким образом, чтобы было удобно нанести удар в область шеи Ицхака, когда он потянется рукой к выключателю освещения. Ожидать прихода Шимона пришлось долго. Когда на моих часах было около десяти часов вечера, услышал шаги на пороге дома, и скрежет ключа в замочной скважине.
Все прошло, как я и предполагал. Почтенный раввин тихо опустился к моим ногам после щадяще-аккуратного, почти ласкового, удара по шее. Убедившись, что Ицхак пришел один, я закрыл на ключ дверь, а бесчувственное тело перенес в гостиную, где вставил Шимону кляп в рот, основательно связал шнуром, я заранее его взял с собой на всякий случай. Плотно закрыл шторы во всех комнатах. Усадил Ицхака в кресло, завязал глаза простынею, сложенной в несколько раз. Полюбовался своей работой. Ицхак встать или оказать мне сопротивление не мог. Ну, что же, приступим к беседе.
- Вы меня, уважаемый, разочаровали, - произнес я, применив язык Шекспира. - Разве можно так, по своему усмотрению трактовать полученное задание?
Умышленно заговорил на этом языке, опасался, что Шимон мог помнить интонации моего голоса, когда мы с ним общались на пароходе по-немецки. Да, и что греха таить, надеялся, что, испугавшись, Ицхак будет более говорливым, услышав британскую речь.
- Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите, - спокойным тоном, на том же языке ответил мне Шимон. – Кто вы? И развяжите меня, наконец, неприлично обращаться с духовным лицом таким способом.
- А предавать людей страшным мукам прилично?
- Человек рождается в муках, в муках умирает, а если в муках живет, то значит он великий грешник, и недостоин хорошей жизни. Подозреваю, вы в своей жизни достаточно нагрешили, если подняли руку на священнослужителя, пусть и иудея. Кары падут на вашу голову.
- С карами подождем. Расскажите, как вам удалось провернуть дельце в Потсдаме?
- Какое дело? Какой Потсдам? Я иудейский проповедник, раввин, чтобы вам было понятно. Нет мне никакого дела до каких-то гоев, своих проблем предостаточно.
При упоминании Потсдама, в голосе Шимона появились иные интонации, я бы сказал, уверенности поубавилось. Неужели я на верном пути? В общем-то «ткнув пальцем в небо» попал на нужного мне человека? Если это так, то госпожа удача сегодня явно на моей стороне. Это просто замечательно!
- Вы уже достаточно пожилой мужчина, - продолжил общение с Ицхаком, - здоровье надо беречь. – А поскольку, как вы утверждаете, являетесь раввином, то вам нужно иметь хорошее духовное здоровье, чтобы воспитывать молодых иудеев. О каком духовном здоровье может идти речь, если ваши руки обагрены кровью невинных жертв?
- Ни о каких жертвах я ничего не знаю, - нервно произнес Ицхак.
- То есть вы утверждаете, что не имеете никакого отношения к взрыву во дворце Шарлоттенхофф?
- Ничего и ни о чем я не знаю, - почти прокричал Шимон.
- Не надо так громко говорить, я вас хорошо слышу, и думаю, вы говорите неправду. Будете вести себя подобным образом, к вам придет в гости боль. Нешуточная. В ваших же интересах, в отличие от жертв взрыва, остаться целым и невредимых, чтобы в дальнейшем доставлять радость окружению своими проповедями. Итак, кто надоумил совершить террористический акт в Шарлоттенхофф? Кто финансировал? Кто исполнял?
- По перечисленным вопросам ничего не знаю. Отпустите меня, я ни в чем не виноват.
- У нас другие сведения, - продолжал я изображать из себя британца. – Вы неглупый человек, проявите благоразумие, избавьте меня от необходимости применения силы.
Для обозначения своих намерений, я несильно ударил своими ладонями в область ушей Шимона. Никаких болезненных ощущений раввин не получил, уши хорошо прикрыты простыней, но негромко зашипел.
- Это я обозначил место, по которому в скором времени, если вы внятно не будете говорить, последуют удары, - нагонял страху на иудея. – Вы оглохните на некоторое время, также у вас пойдет из носа кровь, и если ее вовремя не остановить, то я затрудняюсь предположить, чем все закончится. Давайте говорить откровенно. Рано или поздно вы заговорите, но одно, когда говорит нормальный человек, и совсем иное, когда пытается произносить слова кусок отбивного мяса. Не уверен, что вы сможете долго упорствовать.
- Вас ввели в заблуждение, я простой раввин.
Ну, сколько можно талдычить одно и то же? Времени у меня не так много, надо, наверное, перейти к более жесткому разговору. Нанес пару несильных ударом по мышцам бедер Шимона. Когда он открыл в крике рот, быстро вставил ему кляп, и приложился еще пару раз по тем же местам, только сильнее. Не понравилось это Ицхаку, он извивался и подвывал. Удары по мышцам ног действительно вызывали очень болезненные ощущения.
- Наступило желание нормально общаться? – осведомился я. – Если да, то мотните головой.
Ицхак быстро закивал головой.
- Я не знаю, кто вы, но хочу сказать, что вы изувер. Мне очень больно.
- Будет еще больнее. Меня интересует не ваше мнение обо мне, а ваши ответы на мои простейшие вопросы. Ответьте на мои вопросы, и все закончится.
- Вы мне гарантируете жизнь?
- Это я могу вам обещать, если поверите мне на слово. Гарантийное письмо из синагоги, к сожалению, предъявить сейчас не могу.
- Я скажу все, что знаю. Подготовку акции в Шарлоттенхофф проводил Шульц Крамер, владелец двух бакалейных магазинов, проживающий в Берлине на улице святого Карла, дом пятнадцать. Я знаю, что он давно сотрудничает с британской разведкой. Его завербовали лет пятнадцать тому назад, когда он поставлял оружие бурам в Африку. Руководил всей операцией капитан О’Беннон. Он - кадровый сотрудник британской разведки. Конечная цель операции - устранение Кайзера ВильгельмаII. К сожалению, она не достигнута, и поверьте, я очень сожалею, что пострадали невинные люди.
