Нереиды и тритоны
(в виде морских чудовищ)
Громче песни распевайте,
Всюду в море вызывайте
Из глубин народ морской!
Мы от бурь на дно укрылись,
Ныне ж вышли – покорились
Звукам чудной песни той,
И, в порыве восхищенья,
Мы надели украшенья.
Диадемы, перлы, злато
И запястья – все богато.
То подарки нам от вас!
В бездну моря эти дива,
Духи нашего залива,
Ваш увлек волшебный глас.
Сирены
Рыбы ходят в синем море,
Наслаждаясь на просторе
Жизнью сладостной своей;
Вы решили нарядиться,
Мы ж хотели б убедиться
В том, что рыб вы поважней.
Нереиды и тритоны
Прежде чем предстать пред вами,
Это поняли мы сами!
Братья, сестры, в путь скорей!
Раз лишь нам проплыть довольно,
Чтоб сознались все невольно
В том, что рыб мы поважней.
Сирены
Вмиг все они исчезли! Всей толпою
Умчались к Самофракии стрелою!
Попутный ветер дует им туда.
Зачем? Тот остров занят был всегда
Кабирами, чудесными богами.
Себя те боги производят сами,
Самих себя не зная никогда.
В вышине – светла, ясна –
Стой, чудесная луна!
Пусть продлится ночи тень,
Не приходит яркий день!
Фалес
(на берегу, Гомункулу)
Пойти к Нерею, друг мой, надо нам.
Отсюда близко до его пещеры;
Одно лишь худо: страшно он упрям,
Брюзга ворчливый и суров без меры.
Седой старик, упрямою душой
Он ненавидит вечно род людской;
Но все ж ему грядущее открыто, –
Давно его тем имя знаменито,
И всеми в мире он за то почтен.
К тому ж добра немало сделал он.
Гомункул
Ну, постучимся все же, будем смелы;
Авось стекло и пламя будут целы.
Нерей
Кто это там? Людей ли слышу я?
Вмиг загорелась гневом грудь моя!
Всё с божеством хотят они сравняться,
А выше равных нет им сил подняться!
Давно покой божественный пора
Вкушать бы мне – но я желал добра,
Советовал, – и как кончалось это?
Как будто я и не давал совета!
Фалес
И всё же верят все тебе притом!
Не прогоняй нас, мудрый старец моря!
Совет твой примет с радостью, не споря,
Вот это пламя в образе людском.
Нерей
К чему совет? Он не достигнет цели:
В глухих ушах замрет благой совет;
Людскому своеволью меры нет,
Хотя б глупцы и много бед терпели.
Я, как отец Париса, увещал,
Чтоб он, в пылу любви, не похищал
Чужой жены; на берегу Эллады
Стоял он предо мною, горд и смел;
Я все предрек, что духом я прозрел:
Пожара дым, горящие громады
Дворцов, паденье балок, а внизу –
Убийства кровь и ужасов грозу,
День судный Трои, чрез поэтов лиру
И памятный и вечно страшный миру.
Что ж? К слову старца, как к игрушке, он
Отнесся, дерзкий! Рухнул Илион,
Пал исполинским трупом в прах могильный,
Для пиндовых орлов на пир обильный!
А Одиссей? Я все ему предрек:
Цирцеи плен, Циклопа злость в пещере,
И мешкотность его, и легковерье
Сопутников. Что ж пользы он извлек?
Он долго плавал, на волнах качался
И лишь случайно, через долгий срок,
К гостеприимным берегам примчался.
Фалес
Так. Это все обидно мудрецу;
Но ты ведь добр, вполне тебе к лицу
Еще хоть раз прибегнуть бы к попытке!
Крупица благодарности в избытке
Тебя утешит, как ни тяжела
Неблагодарность прежняя была!
Мы просим не о малом, здесь не шутка:
Умно родиться хочет в свет малютка!
Нерей
Не отравляйте редких мне минут
Счастливого, без гнева, настроенья!
Все грации морей сюда придут:
Я дочерей, дорид, жду посещенья!
Не знает сам Олимп, ни целый свет
Таких красавиц; их прелестней нет!
То восседая на спине дракона,
То на конях могучих Посейдона,
Сродненные с стихиею морской,
Дориды легче пены водяной;
На колеснице – раковине славной
Венериной, вслед за сестер толпой,
Примчится Галатея, красотой
Первейшая меж ними: нет ей равной!
В Пафосе уж Киприда не живет:
Там Галатею ныне чтит народ.
Она владеет островом, столицей,
Киприды храмом, троном, колесницей.
Идите ж прочь! В час радости отцу
Брань на устах, гнев в сердце – не к лицу.
Прочь! Пусть Протей расскажет вам неложно,
Как превращаться и рождаться можно.
(Уходит по направлению к морю.)
Фалеc
Нет, не принес нам пользы этот шаг!
Найдешь Протея – он в одно мгновенье
Исчезнет, если ж нет – ответит так,
Что удивит лишь и введет в сомненье.
Но что же делать? Нужен нам совет.
Попробуем: пути другого нет!
