— Да, но ты мне о посохе ничего не рассказал, это была важная информация, — подметил я с укоризной.

— И не обязан был, — отрезал Юра, но потом продолжил логическую цепочку. — Значит, тебя не захотели бросать на убой и предложили облегчить победу, но что-то не сходится. У вас большие потери и Зайцевы отошли далеко.

— Мне кажется, Остроградский хотел продавить своё решение устранить меня вместе с баронами, а Антон не то чтобы обрадовался такому фертилю, вот и дал заднюю. Тебе должно было лечь на стол разрешение на аренду виверн.

— Не помню такого.

— Вот. Его срочно отозвали, а время-то шло, побеждать надо было ещë вчера. Кержапольский рассчитывал, что конфликт дальше не пойдёт — смысла нет, преимущество в неожиданности потеряно, ещё неделя и твоя семья могла дать отпор обоим нападавшим. Оставалось только разойтись по домам и долго судиться, кто виноват.

— И этим Кержапольский пытался защитить тебя, — закончил мою мысль Юра.

— Вышло как вышло, наказания не будет, но…

— Что?

— Но я знаю, как отомстить и обещаю, что сделаю это.

— В чëм суть?

— А это тебя уже не касается, старина, извиняй, — я положил ему руку на плечо и легонько потрепал. — Под пытками всë вылезет наружу.

— Как и твоя помощь нам, — изогнул бровь Юра.

— Тогда остаëтся только убить тебя.

Мы посмотрели друг на друга секунду в тишине и рассмеялись.

— Ну ладно, — вытирая глаза кулаком, сказал Абросимов. — Когда там та часть, где ты вербуешь меня и моих парней на службу к себе?

— А мне нужны ты и твои парни?

— Ещë как, блин, нужны. Ты же гол как сокол, нос воротишь от всех. На хромой кобыле не подъедешь. Да и куда нам ещë идти, дед твой вон на мозги капал, думаешь, просто так?

— Поуважительней, сынок, ты тут, конечно, не один, но я уже десять минут слышу, как твои оборванцы урчат животами в километре от нас. Разведка — моë почтение, — Джанашия кивком показал за спину Юры на место залегания неполной сотни.

Абросимов хмыкнул, приложил два пальца к зубам и свистнул. Спустя три минуты раздалось шуршание и из кустов вылезли измотанные, грязные, покусанные комарами разведчики. Все исхудали и поистрепались.

— Они уже в курсе.

— То есть ты хотел пойти ко мне на службу, даже если бы я оказался виноват?

— Тогда выбора не было у тебя, а сейчас у меня. Теперь они моя семья, я за них отвечаю.

— И что, убил бы меня позже втихаря?

— Нет, зачем терять такую удобную вывеску? Мы все в розыске и существовать без чужой помощи не сможем.

— Как-то беззубо.

— Ну почему? Ты бы жил, насчëт остальных твоих родственников не уверен. Тихая смерть во сне, «случайное» падение с высоты, выкидыш…

Он недоговорил. Я схватил его за шиворот и притянул к себе.

— Не смей даже заикаться на эту тему. Ты сейчас цел только потому, что я соболезную твоей утрате, но моë терпение не безгранично.

Нервная улыбка Абросимова постепенно сошла на нет, и он кивнул.

— Это было лишнее, признаю.

Я отпустил его и отошëл на шаг назад.

— Значит так. Идите за нами, проще один раз показать.

В течение пары часов мы добрались до песчаного оврага через ночной лес и патрули. Глипты с гранитными «ключами», вшитыми в тело, сопроводили семь групп в подземелье через воронку песка. Оттуда по лабиринту туннелей долго спускались в храм, пока, наконец, нас не встретила освещëнная белым светом просторнейшая пещера.

— Добро пожаловать, на ваше новое место работы, — развëл я руками, когда они увидели большой комплекс зданий, сияющие серебром порталы и ангары для выводка виверн вожака Сейдха.

После всех разъяснений с Абросимовым я дал беглецам возможность поесть, помыться и поспать — изб в подземном храме, что грибов. Потихоньку готовили это место под эвакуацию в случае опасности.

Я не ждал от разведчиков подвигов прямо завтра, потому велел восстанавливаться. А тем, кто рвался в бой, дал задние собирать хронолит и помогать Чечевичкину. Наш храмовник остро нуждался в лишних руках.

«Выпускать их на поверхность опасно, пусть работают по Межмирью — они этим всю жизнь занимались».

Насчëт награды, мести и других нюансов перенесли разговор на потом. Главное, что не перегрызли друг другу глотки и согласились сотрудничать. И ещë, в случае чего я мог на них рассчитывать как на второй гарнизон. Ребята они с боевым опытом, элита. Таленбург под надëжной защитой.

Добрался я до терема в четвëртом часу ночи и тут только вспомнил.

«Чëрт».

Взбежав по ступенькам до своей спальни, я толкнул дверь и увидел еë. Спящую. Марина мирно сопела, развалившись поперëк кровати, так что и не подсесть. Из угла комнаты длинную шею знаком вопроса выгнул Иней. Дескать, что эта самочка тут забыла?

«Сторожил, стало быть».

Я беззвучно указал ему на выход и передал ментально образ пинка под сраку. За это он невзначай хлестанул меня хвостом по голени и гордо удалился.

Подумав немного, я решил не раздеваться и плюхнулся в мягкое кресло. Не успел, ну и ладно. Зато у меня отличный вид на еë попавшие в приоткрытый рот волосы и ниточку слюны, стекающую по щеке на простыни. Будет что вспомнить.

Не успел я прикрыть глаза, как сам провалился в сон и разбудил меня настойчивый поток солнечного света. А также звонко стучащая по краям кружки ложечка.

— Ты это специально, да? — разлепив один глаз, спросил я одетого с иголочки Марича.

Мэр и был тем, кто раздвинул треклятые шторы. Запах кофе раздразнил ноздри, а звуки сделались отчётливо громкими. Анжей поднëс губы и протяжно с чувством засëрбал как какой-то невоспитанный деревенщина и в конце причмокнул.

— Сволочь.

— И вас с добрым утром, — довольно произнëс он, подавая вторую чашечку на блюдце. — Марина Васильевна велела разбудить.

Я невольно опомнился и подскочил: кровать пуста и застелена. Ушла. Маричу хватило мозгов тактично промолчать об увиденном. Голова у меня от ночных приключений гудела. Попивая кофеëк, я вышел вместе с ним на балкон, рассматривая, как суетится народ.

— Мог бы раньше толкнуть, а не в обед, — проворчал я.

— Сделал, как попросили.

Плохое настроение у меня долго не держалось, потому вскоре пересказал ему всë про Абросимова. Главу города известие о переходе опытных бойцов на нашу сторону порадовало.

— Слушай, а ты не знаешь, может им как-то лица подправить? Не вечно же так лямку тянуть вдали от общества, знаешь умельцев?

Марич секунду поразмыслил и отрицательно покачал головой.

— Сожалею, но совсем не мой профиль. Мастеров в такой сфере по пальцам перечесть, и все они при делах, либо в круговороте природы участвуют. Боюсь, до начала большой войны сам знаешь с кем им не выйти на солнце. А как же этот, как его… Бенедикт?

— В том и беда, Леонид без понятия, как у того получилось, — я зашёл обратно в спальню, а мэр позади прикрыл двери на балкон. — Говорит, ни разу не видел такой странной техники, а если не видел, то и контактов нет.

— Тогда тебе надо самому с Боспорским герцогом обговорить.

— Думаешь использовать последнюю услугу?

— Отнюдь, предложи равноценный обмен. Может, Его Светлость в чём-то нуждается, что есть только у тебя, и согласится помочь.

— Да, точно, — я допил напиток и поморщился от осадка, — но это по возвращении из Москвы. У нас четыре дня всего до отъезда, а дел выше крыши. Распорядись вот что — пошли навстречу нашим четыре сотни глипт, пусть их верхом всех привезут на пару дней пораньше.

— Хорошо, у нас как раз лишние есть.

В этом он был прав, я немного перебдел и распорядился в моё отсутствие расплодить магзверей в запас на случай нападения графа. Теперь у нас их почти 1600 единиц. Минус восемь тысяч рублей в день на кормёжку — это какой-то аврал! Чем скорее вернутся ребята и отдохнут, тем раньше мы опять запустим витязей в храм на заработки.

Собственно, это одна из причин, почему я торопился перейти на самообеспечение в сельском хозяйстве — чтобы закрыть громаднейшую статью расходов на глипт. Раскидаемся, и все излишки денег пойдут на феод и армию. Можно будет размножить камнекожих хоть до пяти тысяч, а это серьёзная мощь.