Та села на свободное место и долго смотрела только на меня. И после этого ответила матери:

      — На сеансы с Игорем Петровичем я согласна. Он помогал мне раньше, поможет и сейчас, — так, значит, она не против того, что он вампир. Хорошо! — Занятия по английскому возобновим. Все равно Алекс приходит к нам часто, так хотя бы деньги за это будет получать, — сомневаюсь, что ее заботит мое финансовое благополучие. Но она хочет продолжать изучать иностранный язык — а это уже очень-очень хорошо! — Насчет института… не знаю, — и она вопросительно посмотрела на меня.

      В ее ответах я уловил одно — она готова начать думать о том, чтобы согласиться на Ритуал! И только институт никак не вписывается в ее будущую судьбу, которую она еще не приняла, но уже осмысливает. Я не мог не обрадоваться этому факту.

      — Настя, в институт тоже лучше вернуться. Ты вольешься в старую атмосферу, будешь общаться со знакомыми. Ты не должна лишать себя жизни, — я очень надеялся на то, что у нас с ней впереди есть еще достаточно времени. И это время она должна провести максимально комфортно. Она обязана пережить смерть Дениса, а не уносить с собой этот груз в бессмертие.

      — Я подумаю, — и даже это мне в ней нравилось! Она примет решение только сама, если не включать внушение.

      — Подумай, — я тоже не отводил взгляд. — А утром я за тобой заеду и отвезу туда.

      Выходить утром на улицу — ужасная пытка, но ради нее я готов. Но Настя меня удивила:

      — Нет. Если я решу, то сама и доберусь. А мы с тобой встретимся в среду, на нашем занятии. Ты много сделал для меня. Спасибо. Но я не могу тратить твое время и дальше в таком же количестве.

      Что?! Что, вашу мать, ей там приснилось или что она себе успела придумать, пока меня не было всего несколько часов?! Настя хочет ограничить наше общение. Она не только о Ритуале успела поразмыслить! Но все мое существо хочет находиться рядом с тобой! Мне, а не Игорю, ты должна задавать вопросы! Я ведь слышу, как стучит твое сердце, когда ты смотришь на меня, так почему же…

      — Конечно, — я улыбнулся так широко и искренне, что баба Женя охнула. — Der Mohr hat seine Schuldigkeit getan, der Mohr kann gehen.

      Настя удивленно изогнула бровь:

      — Что? Немецкий?

      — Да. Это древнегерманская поговорка, дошедшая до нас еще из Варварских правд. Означает — «возрадуйся, аки дитя, если жизнь тебе преподносит день без необходимости смотреть глупый фильм по телеку».

      «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Надеюсь, никто из них не знает немецкий.

***

      Я не знал, чем конкретно продиктовано ее решение. И это меня злило. В среду я обязательно задам ей этот вопрос, а пока можно довериться Игорю. Она спрашивала у него о связи с Мастером и обо всем остальном, что я уже успел ей рассказать. Возможно, хотела выслушать и другую точку зрения. Пусть.

      Разговор с Анитой расстроил меня еще сильнее. Оказалось, что на границе с Китаем против Геммных вампиров с их еще пока небольшим отрядом выступили Тигры. Они так и не поддержали кандидатуру Змей на престол, но решили нанести первый удар. Погибло более трехсот вампиров, из них Волков — только двенадцать. Геммные не могут контролировать одновременно большое количество нападающих, именно это и объясняет такое множество смертей. Атака проходила волнами — пока первая волна попадала под контроль, надвигалась вторая, а потом третья. И так, пока дело не доходило до рукопашной. А там уже без жертв не обойдешься. Ник — сильнейший Боец среди вампиров, да и другие Волки всегда отличались в бою. Плюс поддержка охотников. Все это, безусловно, объясняло их сокрушительную победу.

      Захваченные в плен Тигры присоединились к Волкам. Конечно же, по приказу Геммных. И потом они заставят их сражаться против своих же братьев? Даже по вампирским меркам слишком цинично. Я бы возненавидел их еще больше, если бы не одно но. Продемонстрировав свою силу, они не пошли дальше. Каждый Глава получил ультиматум: в течение трех месяцев любая Тысяча может выбрать — выступать против них или нет. И они даруют помилование всем, кто примет их сторону. Я хорошо понимал, что с их стороны это шаг навстречу, что таким образом они хотят показать, что не желают бессмысленного кровопролития. Три месяца — достаточный срок, чтобы решить для себя — жить или умереть.

      На их сторону теперь перешли все охотники. А это уже значило, что у них неоспоримый силовой перевес. Тысяча Акулы уже подписывает с ними мирный договор. Остальные пока решение не приняли. Они боятся Геммных, и именно этот страх заставляет их продолжать сопротивление. Из всего этого следовало несколько выводов:

      1. У нас с Настей есть минимум три месяца.

      2. Потом я, скорее всего, умру, по приказу своей Тысячи. Очень надеюсь, что Настя не унаследует ген Бойца — тогда, возможно, ей удастся выжить. Тогда ее незачем будет тащить на передовую.

      3. Остатки Тигров теперь не смогут выдвинуть своего кандидата. Это значит, что антиволчья коалиция, если она за это время не прекратит свое существование, будет концентрироваться вокруг Змей.

Настя

      Тук тук тук тук.

      Я встала, подошла к столу Игоря Петровича, взяла метроном и с усилием отломала ему стрелку. Это мне удалось не сразу, но удалось. Потом с облегчением выдохнула и улеглась обратно в кресло. Психолог вообще никак не стал комментировать мои действия. Вампирское спокойствие!

      — Первые дни в институте были непростыми? — поинтересовался он. Точно так же, как раньше. Мы уже две недели как возобновили наши встречи. Поскольку с Алексом я теперь почти не разговаривала, мне нужен был другой источник информации и успокоения.

      — Немного лучше, чем я ожидала. Ко мне, конечно, подошли все по очереди и спросили: «Ты как?». Но уже на третий день все вошло в колею. Мне всегда нравилось учиться. Готовлюсь к предстоящим экзаменам, нагоняю пропущенный материал. И все как прежде. Только Дениса нет.

      — Ты всегда будешь ощущать эту утрату. Тебе придется просто привыкнуть к этой боли.