Мадам Соль открыла рот и издала звук, похожий на писк.

— Я… я, конечно, я могу, да… Это такая честь…. Я…

— Приступайте, – бросил генерал, и она, наконец, взяла себя в руки.

Меня повели в примерочную, и я чувствовала себя так, будто меня ведут на казнь.

Платье, которое на меня надели первым, было изумрудным, с глубоким вырезом и узкими рукавами. Я посмотрела на себя в зеркало и не узнала.

— Оно слишком дорогое, – прошептала, когда мадам Соль вышла за тканью.

— Слишком дорогое для кого? – спросил генерал. Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

— Для меня, – вздохнула я. – У меня нет таких средств, я просто не смогу рассчитаться.

— Вы оскорбляете меня, Аглая, – голос его стал жёстче. – Я пригласил вас в магазин, и я оплачиваю покупки. Не стоит оскорблять меня ещё больше, предполагая, что я могу поступить иначе.

— Но это нечестно, – я почувствовала, как краска заливает лицо. – Вы и так тратите на меня деньги, которые…

— Аглая, прекратите. Я не желаю каждый день видеть замарашку. Новые платья вам нужны и это не благотворительность.

Я надула губы, посмотрела на себя в зеркало ещё раз, и вдруг поймала себя на мысли, что платье мне действительно нравится.

Оно делало меня другой. Я увидела не неудачницу, а красивую молодую женщину.

— Я хочу вот это, – показала на изумрудное. – И вот это, – ткнула пальцем в синее, потом в малиновое, фиалковое, – И это, ещё это. И…

Я заказывала платья, как в детстве заказывала сладости, когда бабушка давала мне монетку и говорила, выбирай, что хочешь, внучка.

Я заказывала обувь, бельё, шляпки, перчатки.

Заказала всё, что видели мои глаза, и всё, что советовала мадам Соль, которая смотрела на меня теперь совсем иначе.

— Кто этот мужчина? – шепнула она, когда генерал отвернулся к витрине. – Ваш жених?

— Э-э-э… нет, – пробормотала я, чувствуя, как щёки заливаются краской. – У нас всё сложно.

— О, я понимаю, – мадам Соль кивнула с таким видом, будто понимала всё.

И, судя по её глазам, она уже придумала нашу с генералом историю.

И в этой истории, скорее всего, была тайная любовь, родовые проклятия и, возможно, даже похищение.

— Всё сложно, – повторила она, и я поняла, что моя репутация в этом городе только что изменилась навсегда. – Мужчины… что с них взять?

Магазин фарфора и хрусталя находился через дорогу.

Генерал зашёл туда, как заходят на поле боя: решительно, целеустремлённо и с полным осознанием того, что сейчас здесь всё сметут.

— Зачем столько посуды? – ужасалась я, глядя, как продавцы упаковывают сервизы, супницы, вазы, бокалы, рюмки, чашки, блюдца и ещё что-то, для чего у меня даже названий не было. – У меня её даже хранить негде!

— Верно, – кивнул мужчина, оглядывая витрину. – Нужен буфет. И не один.

— Буфет? – я схватилась за голову. – Но буфеты стоят дорого. Вы не можете купить буфеты дороже моего дома!

— Могу, – спокойно ответил он. – И уже купил.

Продавец, который слышал этот разговор, посмотрел на меня с выражением, которое я бы назвала «зависть, смешанная с уважением».

Весь город теперь будет думать, что я нашла себе богатого покровителя.

Или, что ещё хуже, что я приворожила генерала.

И все дамы побегут ко мне, чтобы я им тоже приворожила генерала, а ещё лучше сразу императора.

— Посуды много не бывает, Аглая, – отчеканил Кесарь, когда мы вышли из магазина. – У вас дома каждая тарелка либо с трещиной, либо с рисунком, от которого рябит в глазах. Так, теперь нам нужна мебельная лавка.

— Мебельная лавка?! – я схватилась за сердце. – У меня есть мебель!

— Аглая, я не намерен спать на кровати, которая может рухнуть в любой момент. И в принципе ваша кровать мне не подходит по размеру.

— Вы будете спать на моей кровати?! – выпалила я, и только потом поняла, как это прозвучало.

Генерал посмотрел на меня, как на идиотку.

— Я буду спать на кровати, которую куплю для себя, – медленно сказал генерал. – В отдельной комнате.

— О, понятно, – кивнула я, чувствуя, что сейчас провалюсь сквозь землю.

После мебельной лавки, где генерал купил не только кровать, но и всю мебель на замену, потому что мою уже даже починить не выйдет, её можно только сжечь, мы поехали обедать к тётушке Марии.

В кафе мы вошли под взглядами всех посетителей.

— Это генерал Горский, – шептались за соседним столиком. – Тот самый. А с ним… ведьма Заречная? Что они вместе делают?

— Может, она его приворожила?

— Да как можно приворожить генерала?

Я покраснела.

Генерал, как ни в чём не бывало, выбрал столик у окна, помог мне сесть, взял меню и спросил:

— Что вы рекомендуете, Аглая?

— Всё, – сказала я, стараясь не смотреть по сторонам. – Тётушка Мария готовит так, что пальчики оближешь.

— Понял, – сказал он и подозвал официантку.

Юная девушка с веснушками смотрела на генерала круглыми глазами и едва не выронила блокнот.

— Нам рыбное филе на гриле с овощами, – начал перечислять он. – Рыбный суп, ассорти из пирожков, фруктовое желе, кофе… Всё по две порции.

— Вы всё это съедите? – спросила я, когда официантка убежала на кухню.

— Мы, – поправил он. – Всё это съедим мы. Вам нужно нормально питаться и набираться сил. Вы слишком худая, словно недоедаете.

— Это вы набирайтесь сил, – буркнула я. – Это вы крупный, вам надо много еды.

Он поднял бровь, и я поняла, что сказала что-то не то. Снова.

— Крупный? – переспросил он.

— В смысле, высокий, – поправилась я. – Широкоплечий.

Он усмехнулся.

— АГЛАЯ —

На следующее утро в дверь моего дома постучали.

Точнее в дверь барабанили, колотили, стучали так, будто за ней стояла армия, готовая к штурму.

— Открывайте! – заорал чей-то голос. – Живо!

Я выскочила из спальни в ночной рубашке, растрёпанная, сонная, и столкнулась в коридоре с Кесарем, который, кажется, тоже только что проснулся.

Его кудри торчали в разные стороны, и он выглядел… нет, не скажу, что мило. Не скажу. Даже думать об этом не буду.

— Что происходит? – спросила я.

— После обеда в кафе, вечером я написал несколько записок, – ответил он, поправляя воротник рубашки. – Похоже, их доставили.

— Какие записки?

— Тётушке Марии, – сказал он, открывая дверь. – С просьбой организовать… это.

Он распахнул дверь, и я увидела «это».

На крыльце стояла тётушка Мария и не одна.

За её спиной толпилось не меньше двадцати человек.

— Аглаша, дорогая! – тётушка Мария шагнула вперёд и заключила меня в объятия. – Этот прекрасный и учтивый мужчина всё мне в письме объяснил! Наконец-то у тебя будет нормальный дом!

— Что? Я не понимаю…

— Не благодари! – она отстранилась, оглядела меня с головы до ног и добавила: – Иди, одевайся, дорогая. А мы пока начнём.

— Начнём что? – пискнула я, но тётушка Мария уже командовала.

— Кровельщики, вы на крышу! Садовники идут в сад! Девицы мои, а мыть весь дом! Чтобы к вечеру здесь сияло!

— Сияло? – повторила я, чувствуя, как начинаю паниковать.

Я стояла посреди коридора в ночной рубашке, смотрела, как по моему дому бегают чужие люди, и чувствовала, что сейчас или заору, или заплачу, или сделаю и то, и другое одновременно.

— Аглая, – голос генерала прозвучал у самого уха. – Вам нужно одеться.

Я посмотрела на него. Он стоял рядом, и его лицо было абсолютно спокойным.

Как будто вторжение двадцати человек в мой дом на рассвете было самым обычным делом.

— Вы, – сказала я, – вы – чудовище.

Он лишь пожал плечами.

Я топнула ногой.

— Как вы могли? Без спросу и без предупреждения! Вы… вы…

— Я решил, что так будет быстрее, – сказал он. – Если бы я спросил, вы бы начали отнекиваться, говорить, что всё в порядке, что дырявая крыша – это нормально. Я прав?