Феня после плотного ужина свернулся клубком на ковре и, судя по подрагивающим усам, видел сладкий сон.

— Можно узнать, почему для вас так важен идеальный порядок? Почему вы так отчаянно хотите, чтобы вообще всё было идеально? – спросила тихо.

Генерал помолчал. Я уже подумала, что он не ответит, но он поставил чашку с чаем на столик, откинулся в кресле и проговорил:

— На войне, Аглая, не существует порядка. Там, куда хотят, падают снаряды, и солдаты умирают, когда этого совсем не ждёшь. Приказы и решения, которые казались правильными, приводят к фатальным ошибкам, они стоят жизни. И ты ничего не можешь с этим сделать, только смотришь и считаешь потери.

Он замолчал, и я вдруг поняла, что ничегошеньки не знаю о нём, что он видел, потерял, почему его глаза всегда настороженные и готовые к худшему.

— Когда я вернулся, – продолжил он, – то понял, что не могу жить в беспорядке, и я имею ввиду беспорядок не только материальный, но и духовный. Не выношу, когда люди опаздывают, нарушают обещания и делают всё не так. И если я позволю этому беспределу войти в мою жизнь, то я перестану быть тем, кто я есть. Я стану просто солдатом без войны, который не знает, что делать с мирной жизнью.

— И порядок стал вашим щитом, – поняла я его.

— Да, – кивнул он. – Щитом от мира, который не подчиняется правилам, и от людей, которые не выполняют приказы. От себя самого, который слишком хорошо знает, что бывает, когда всё идёт не по плану.

— Но сейчас, – заговорила я, – вы в моём доме, а здесь всегда бардак. Это моя, так сказать, творческая стихия.

— Я это заметил, – хмыкнул он. – Но, знаешь, Аглая, сейчас я думаю, что, может быть, бардак в небольшом количестве, конечно, не так уж и страшен. Если смотреть на него с безопасного расстояния.

— С безопасного расстояния? – рассмеялась я.

— Например, с чашкой хорошего чая у камина, и с булочкой, которую испекла не ты.

— Вы невыносимы, – произнесла с улыбкой.

Он кивнул и тоже улыбнулся. Мы снова замолчали, а дождь всё ещё шёл. Феня дёрнул лапой во сне, по-великански всхрапнул и затих.

— Генерал? – позвала я мужчину.

— Кесарь, – поправил он мягким тоном.

— Кесарь, – повторила я. – Знаете, а я очень рада, что вы здесь, даже если всё пошло через одно место.

— Знаешь, а я тоже рад, – улыбнулся он. – В смысле, что я здесь.

Я хихикнула и наши взгляды встретились. В этот момент я отчётливо осознала, что совсем не хочу, чтобы этот вечер заканчивался когда-либо.

Следующие два дня пролетели как один миг. Мой дом продолжали приводить в порядок, но теперь это были всего лишь доделки, а не радикальные переделки.

Каждый день мы ходили на перевал. Кесарь нёс корзину с едой. Феня трусил впереди нас, проверял дорожки и как всегда, пугал птиц.

На третью прогулку, когда мы расположились на вершине холма, а Феня ушёл изучать окрестности на предмет мышиной активности, я вдруг почувствовала, что должна сделать кое-что, чего давно не делала.

— Кесарь, – позвала я мужчину, вставая.

— Да? – отозвался он и поднял голову от книги, которую притащил с собой.

— Я хочу вам кое-что показать.

Он отложил книгу. Я же встала на мягкий вереск, чувствуя, как земля принимает мои босые ноги. Я сняла туфли ещё на подъёме, они были новые и немного мне жали. Потом я распустила косу, и волосы упали мне на плечи. Ветер коснулся моего лица.

Я вздохнула и закрыла глаза.

Услышала музыку ветра и земли.

Начала танцевать.

Моя бабушка научила меня этому танцу, когда я была совсем маленькой. Она называла его «танцем стихий», хотя, это был просто способ почувствовать мир, и быть его частью.

Ветер обнимал меня, кружил и путался в волосах, и я легко и свободно смеялась, прямо как в детстве.

Мои ноги ступали по мягкому вереску, и я чувствовала, как земля отзывается на каждый мой шаг, горячая кровь пульсировала в венах. Мне становилось хорошо, легко и свободно. Я перестала быть ведьмой, а стала всем и сразу…

Я не знала, как долго это длилось. Минуту? Час? Время здесь текло иначе.

Когда я открыла глаза, Кесарь сидел неподвижно и глядел на меня странно, будто впервые видел меня.

В его тёмных глазах я увидела восхищение.

— Ты прекрасна, – произнёс он тихо. – Правда, Аглая, ты очень красивая.

Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— И ты не похожа на кокетливых и жеманных девушек, – продолжил он, потом медленно встал с земли и сделал шаг ко мне. – Ты – настоящая.

— Я просто… это просто танец, – пробормотала я. – Бабушка ему научила…

— Твоя бабушка была мудрой женщиной, – проговорил он. – Она научила тебя быть собой, а это умение, Аглая, дороже любого золота и любой магии.

Я не знала, что ответить, просто стояла босая и растрёпанная.

Феня, который вернулся из кустов, замер в отдалении, и просто смотрел на нас и молчал. Впервые в жизни мой кот молчал.

А вечера мы проводили в гостиной у камина.

Я читала вслух, потому что Кесарь сказал, что у меня хороший голос, а сам слушал, иногда перебивая, чтобы поспорить.

— Он не мог погибнуть! – возмущался он, когда я закончила главу, в которой главный герой пал от руки злодея. – Это противоречит всей логике повествования!

— Какая логика? – я захлопнула книгу. – Он был конченым гадом! Всю книгу только и делал, что строил козни, обманывал друзей, предавал любовь, а злодей, между прочим, страдал! Его никто не любил, он рос в приюте, а потом его предал лучший друг!

— Злодей убил полгорода.

— Полгорода, которые сами напросились! – парировала я. – И вообще, если бы главный герой не был таким самовлюблённым индюком, он бы заметил, что злодей на самом деле хотел не власти, а справедливости! Просто не знал, как её добиться!

Кесарь прищурился.

— Ты защищаешь убийцу, потому что у него было тяжёлое детство?

— Я защищаю того, кого несправедливо назвали злодеем! – я ткнула пальцем в книгу. – Вот посмотри, он спасает девушку из горящего дома, а автор пишет, что это был коварный план по устранению свидетелей! Он раздаёт еду голодным, а автор пишет, что это подкуп! Он…

— Он приказал казнить собственного отца!

— Который продал его в рабство, когда ему было семь лет! – воскликнула я и вскочила с кресла. – Кесарь, ну как ты не понимаешь? Этот герой просто жертва обстоятельств! А тот, кого называют героем, просто самовлюблённый нарцисс, и он прикрывается благородными целями, чтобы оправдать свои гнусные поступки!

— Ты читаешь какую-то странную книгу, – произнёс он, но я заметила, что уголки его губ поднимаются.

— Это же классика! – возмутилась я. – Бабушка говорила, что эту книгу должен прочитать каждый, кто хочет понять, что добро и зло – это не чёрное и белое, есть тона и полутона…

— Твоя бабушка была анархисткой, – заметил он.

— Она была мудрой женщиной, ты сам это говорил, – парировала я, возвращаясь в кресло. – И вообще, если бы ты прочитал эту книгу сам, ты бы понял, что я права.

— Я её читал, – сказал он. – И я всё равно считаю, что главный герой не гад, а просто человек, который ошибался. А злодей совсем не страдалец, а тот, кто выбрал месть вместо прощения.

— Месть – это тоже справедливость, – буркнула я.

— Месть – это справедливость для тех, кто не верит в закон, – возразил он.

— А если закон несправедлив?

— Тогда его нужно менять.

— А если это невозможно без связей, денег и власти?

— Тогда…

— Вы оба неправы, – раздалось с ковра.

Мы обернулись. Феня лежал у камина, положив голову на лапы, и смотрел на нас с выражением «как-вы-меня-достали».

— Прав тот, у кого больше сарделек, – изрёк он.

Я засмеялась, открыла книгу и продолжила чтение.

Кесарь сидел напротив, слушал, иногда улыбался, иногда хмурился, когда я в очередной раз защищала злодея, но спорить больше не пытался.

Только смотрел на меня, огонь, Феню, который уже посапывал на ковре, и, казалось, чувствовал то же, что и я.