— Сынок, – прошептала она восторженно.

Она шагнула вперёд и обняла его очень крепко, как будто боялась, что он исчезнет.

— Целый! Здоровый! Ты вернулся! А я ведь к императору ходила! – запричитала она, не отпуская его. – Письмами всех министров закидала, и знаешь что?! Никакой реакции! Я уже просила армию собрать, но никто меня не слушал! Они говорили, что с тобой всё в порядке, мол, придворный маг увидел, наконец, твою судьбу и что с тобой всё отлично! Но как это отлично, когда ты исчез!

— Мама, – попытался Кесарь вставить хоть слово.

— Я все дни и ночи глаз не сомкнула! Всё ждала тебя или хоть каких-то вестей! – продолжала она, не обращая на него внимания. – Я думала, что умру от горя! И что мне этот придворный маг? Что он вообще понимает в судьбах генералов?!

— Мама, – повторил Кесарь, но графиня уже перевела взгляд на меня.

— А это кто?

— Матушка, познакомьтесь, – Кесарь взял меня за руку. – Аглая Игоревна Заречная, но теперь уже Горская. Эта прелестная девушка моя жена. И с ней её кот Феня.

— Жена?! – закричала матушка, и я увидела, как её лицо меняется. Удивление, шок, неверие. – Как это она твоя жена?! Когда ты успел?! А как же я?! А свадьба?!

— Свадьба была роскошная, мя-а-у-ар! – заявил Феня, выходя вперёд. – Аглая была прекрасна, да и генерал тоже ничего. Гости и банкет, всё прошло идеально!

— Ч-что? – матушка уставилась на кота. – Говорящий кот? Она что, ведьма?!

— Мама, не кричите, – попросил Кесарь. – Я не глухой.

— Сейчас станешь глухим! – взбеленилась матушка. – Как ты мог жениться на ведьме?! Ты же ненавидишь магию! Ты все уши мне прожужжал, что магия – это зло! Ты же…

— Ого, вот это подача, – прокомментировал Феня. – Сударыня, да вам бы в театре играть, у вас талант.

Я чувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Я готовилась к чему угодно, но не к крику и обвинениям.

— Мама, – заговорил Кесарь довольно угрожающе. – Или вы прекращаете этот спектакль, или мы уезжаем прямо сейчас.

Матушка замерла. Я увидела, как в её глазах мелькнула целая буря эмоций. Гнев, обида, страх, а после пришло смирение.

— Кесарь, – вздохнула она, и её голос стал спокойнее, – ты всегда умел отличиться, но в этот раз ты превзошёл самого себя.

Она обошла меня по кругу, а я стояла, как истукан, не смея даже двинуться. Я чувствовала себя лошадью на рынке, которую оценивает опытный коневод.

— Ладно, – пробормотала она обречённо, и я выдохнула. – Так и быть.

— Спасибо, мама, – произнёс Кесарь.

— Не благодари, – перебила она. – Я не закончила. Свадьба будет повторно, ведь ты мой единственный сын, и я не прощу тебе, если мы не повторим церемонию.

— Мама…

— И не вздумай спорить! – отрезала она. – Я даже в страшном сне боюсь представить, что это была за свадьба!

— Роскошная, – повторил Феня, и в его голосе я услышала вызов.

— Говорящий кот, – вздохнула матушка. – Кесарь, ты привёз в мой дом ведьму и её говорящего наглого кота?

— Я не наглый, а вообще душка, – поправил её Феня.

— Ну что ж, проходите. Не стоять же на пороге.

Первые полчаса в доме Адалины Горской были самыми длинными в моей жизни.

Мы сидели в гостиной, такой большой, что в ней могла бы поместиться вся моя «Тихая Заводь», и пили чай из чашек, которые, кажется, стоили больше, чем моя новая мебель.

Феня, вопреки моим ожиданиям, вёл себя идеально.

Он сидел на специально принесённой подушке, пил из блюдца молоко и смотрел на матушку с выражением, которое я могла описать только как «вы меня ещё не знаете, но я уже вас очаровал».

Матушка тоже пила чай и смотрела на нас.

На меня, Кесаря, Феню. Молча и долго.

Так долго, что я успела выпить три чашки, съесть две булочки и подумать о том, что, может быть, мне стоит сбежать через окно?

— Кесарь, – сказала она.

— Да, мама?

— Ты выглядишь другим… Как вы познакомились? – в её тоне было так много всего.

Между строк я услышала это: «как этой ведьме-аферистке удалось окрутить моего сына?!»

— Не допытывайте меня, – попросил Кесарь.

— Ладно, – она отставила чашку. – Я не буду тебя допрашивать. Пока. Но потом, Кесарь, ты мне всё расскажешь. Всё-всё, от начала до конца.

— Хорошо.

Она перевела взгляд на меня, и я почувствовала, как моё сердце снова ухнуло вниз.

— Аглая, – сказала она, и я вздрогнула.

— Да?

— Ты любишь моего сына?

Я посмотрела на Кесаря. Он смотрел на меня, и в его глазах не было подсказки. Только ожидание.

— Люблю, – прошептала я, и это слово вылетело само, без моего разрешения. – Очень сильно.

— Я слышу в твоём голосе лёгкий испуг и удивление, но лжи нет. Это хорошо, – кивнула матушка. – Думаю, мы поладим. Я не умею враждовать с теми, кто любит моего ребёнка. И раз ты уже стала женой моего сына, то ты теперь моя дочь.

Я не поверила своим ушам.

— Что? – переспросила я.

— Ты всё слышала, – произнесла матушка, потом взяла чайник и налила мне ещё. – Я не молодая женщина, Аглая. Я устала от сплетен, интриг и от того, что все вокруг смотрят на меня и думают: «Бедная графиня, её сын так и не женился! Внуков она никогда не увидит». А теперь у меня есть невестка. Да, ведьма, но что поделать. Кесарь всегда выбирал нестандартные пути.

— Я и не выбирал, – проговорил Кесарь. – Это меня выбрали.

— Это ещё хуже, – вздохнула матушка, но я заметила, что уголки её губ поднимаются. – Значит, судьба.

— Да, судьба, – согласилась я, и это слово прозвучало правильно.

— Ты, кстати, красивая. Кесарь тоже хорош. Значит, дети будут прекрасными!

К вечеру я поняла, что Адалина Горская – не чудовище, а женщина, которая просто очень любит своего сына.

Она показывала мне дом, болтала и болтала о каждой комнате, картине и безделушке. Говорила о муже, который умер десять лет назад, и о том, как тяжело быть одной.

Показывала детские рисунки Кесаря, и я с трудом верила, что этот суровый генерал когда-то рисовал лошадей с кривыми ногами.

— Он был трудным ребёнком, – произнесла матушка, когда мы сидели в её будуаре, а Феня спал на пуфике, свернувшись клубком. – Всё время хотел порядок и раскладывал игрушки по цветам. Требовал, чтобы обед был в одно и то же время, и ни на секунду позже. Если я опаздывала на минуту, он устраивал истерику.

— Я не устраивал истерики, – раздалось из коридора.

— Не подслушивай, – крикнула матушка. – И не спорь со старшими.

— Я генерал, если ты забыла, – проворчал Кесарь, появляясь в дверях.

— Ты мой сын, – парировала она. – И пока я жива, ты будешь слушаться.

— Ох, мама, – вздохнул он, и я увидела в этом вздохе что-то, чего не замечала раньше: уважение, любовь, нежность.

Он подошёл, сел рядом, взял меня за руку.

— Мама, – произнёс он, – Аглая устала, может, ты продолжишь пытки завтра?

Я рассмеялась.

— Конечно, – матушка поднялась. – Комнаты готовы. Аглая, ты будешь спать в голубой спальне. Это лучшая комната в доме.

— Она будет спать со своим мужем, со мной, – заявил Кесарь.

Матушка посмотрела на краснеющую меня, потом на Кесаря, потом снова на меня.

— Ну что ж, – произнесла она. – Тогда в спальне Кесаря. Там кровать широкая.

Она вышла, и я услышала, как она смеётся в коридоре.

— Ты невыносим, – вздохнула я.

— Знаю, – он поцеловал меня в лоб. – Пойдём. Я покажу тебе нашу комнату.

Феня, который всё это время делал вид, что спит, поднял голову.

— А мне где спать?! – проорал он. – Про меня все забыли!

— Выбери любую комнату, – сказал Кесарь. – Их двадцать семь.

— Двадцать семь? – кот сел, и его глаза загорелись. – И я могу выбрать любую?

— Любую.

— Тогда я выбираю ту, где есть камин, самый мягкий ковёр и чтобы окно выходило на восток, чтобы солнце будило меня вовремя. И…

— Феня, – остановила его. – Не наглей.