Водить мне действительно хотелось. Но именно сегодня торопиться было незачем. Мужчина с тростью выглядел менее опасным, чем двое незнакомцев, явившихся расспрашивать о, возможно, преступном прошлом. Если Мельников колебался, открываться нам или нет, это могло помочь.

Из гостиницы мы вышли через двор. Ника заранее спросила у администратора, открыт ли проход на соседнюю улицу, чтобы не обходить весь квартал. Я задержался у арки, пропуская велосипедиста, и оглянулся. Никого знакомого не увидел, но… разве должен был? Мы всё-таки не знали, как выглядели остальные люди, которым мог понадобиться Антон. Да и знакомых у меня в этом городе не имелось. Даже по линии Орлова.

В прокате пришлось подождать. Сотрудник неторопливо проверял документы Ники, а потом предложил вместе осмотреть машину. Серый седан был в мелких царапинах, одну потёртость на бампере я попросил отдельно отметить в акте. Мужчина сначала махнул рукой, но, встретившись со мной взглядом, всё же наклонился над бумагой.

— Бензина немного, до заправки хватит, — предупредил он, передавая ключи.

— Прекрасно, значит, первое место назначения у нас уже есть, — сказала Ника и открыла водительскую дверь.

Я отодвинул сиденье назад и устроил трость сбоку. Ника поправила зеркала, какое-то время осваивалась с машиной, потом осторожно выехала со стоянки. За руль она явно садилась не каждый день, но ехала без суеты. Только перед первым перекрёстком затормозила резче, чем требовалось.

— Педаль здесь чувствительная, — заметил я, удержав телефон на колене.

— Я уже поняла, спасибо, — ответила она и покосилась на меня. — Давай договоримся: если я поеду на красный, то можешь об этом сказать. А если тебе просто хочется поучить меня, то терпишь.

— Суровые условия, но я попробую.

После заправки мы немного проехали по городу, прежде чем выехать на нужную дорогу. Я смотрел в зеркало, однако ни одна машина не держалась за нами достаточно долго, чтобы вызвать подозрение.

Когда за окнами стали чаще попадаться частные дома, Ника заговорила сама:

— Всё-таки странно получается. Орлов погиб, об этом пошумели в новостях, устроили пышные похороны, и дальше всем стало попросту плевать. А стоило тебе полезть разбираться, как на каждом шагу кто-нибудь пытается вставить нам палки в колёса.

Я вспомнил собственные похороны. Особой пышности там не было, зато речей хватило бы на открытие ещё одной башни. Лика стояла у гроба и вытирала глаза так аккуратно, что я невольно следил не за её лицом, а за салфеткой. Тогда мне казалось, что я прекрасно понимаю, кого она оплакивает. Теперь я уже не был так уверен в простоте её чувств, но от этого воспоминание приятнее не становилось.

— Да, пошевелил я это болото, — ответил я. — Пока смерть считалась несчастным случаем, никому не требовалось объясняться. Теперь выясняется, что пост был пуст, кто-то неизвестный был на башне, а потом… ну, мы знаем, чем закончился тот день.

— И каждый раз, когда мы к чему-то подбираемся, нужный человек исчезает, — Ника перестроилась за фургоном и сбросила скорость. — Мельников мог бы просто сказать, что ничего не знает. Но он молчит и прячется.

— Значит, боится. Пока непонятно, нас или тех, кто приходил раньше.

Некоторое время мы ехали молча. Я смотрел на её руки на руле и думал о том, что за все эти дни так и не спросил прямо, зачем ей это нужно. В прошлой жизни я привык платить за работу и не лезть в чужие чувства. Ника выполняла договорённости, и меня это устраивало. И да, я знал предыстории их… наших отношений, но вопросы к её нынешнему поведению всё равно оставались. Всё-таки сейчас она рисковала уже не ради заказа.

— Скажи, а ты сама почему поехала? — спросил я. — Только не отвечай, что тебе стало интересно. Денег тебе хватает, а любопытство можно удовлетворять и менее хлопотным способом.

Ника скользнула по мне взглядом и криво усмехнулась.

— Ты уже всё за меня решил или ответ всё-таки нужен?

— Нужен. Ты могла найти адрес и остаться дома, как я и предлагал. Вместо этого сидишь за рулём чужой машины и везёшь меня неизвестно к кому.

Она помолчала, выбирая слова. Я не торопил. Впереди фургон свернул к заправке, дорога освободилась, и Ника немного прибавила скорость.

— У меня с Орловым тоже была своя история, — сказала она наконец. — Не та, о которой хочется рассказывать при знакомстве. Я тогда была моложе и считала, что если умею добраться до чужих данных, то мне вообще всё по плечу.

Я уже понял, о чём пойдёт речь, но лицом постарался этого не показать.

— Нашла финансовые документы одного его знакомого, — продолжила Ника. — Деньги предназначались больницам и детским домам, а уходили совсем в другую сторону. Я разобралась, как это устроено, и решила вернуть то, что ещё не успели спрятать.

— Одна решила?

— Конечно, одна. Советоваться ведь пришлось бы с людьми, которые начали бы меня отговаривать, — она усмехнулась, но сразу стала серьёзной. — Получила доступ к счетам и провела переводы. Тогда мне казалось, что я сделала что-то важное. Даже гордилась собой, пока за мной не приехали.

Я помнил этого моего «знакомого». Компаньоном он себя называл охотнее, чем я. Мы пересекались по нескольким сделкам, и каждый раз после разговора с ним хотелось лишний раз проверить бумаги. Деньги он любил, а людей, которые мешали их получать, предпочитал не убеждать.

— К сожалению, особого опыта у меня тогда не было, и я оставила достаточно следов, чтобы меня нашли без особого труда, — сказала Ника. — Меня забрали и привезли на какой-то заброшенный склад. Сначала он требовал всё вернуть, потом понял, что быстро это сделать не получится, и начал объяснять, что со мной сделают его люди.

Она крепче сжала руль. Я хотел предложить остановиться, но не стал перебивать. Ника смотрела прямо перед собой и говорила ровно, будто пересказывала чужую историю.

— Сказал, что сначала даст им развлечься, а потом меня всё равно никто не найдёт. И вот тогда я наконец поняла, что мои знания мне там ничем не помогут. Я сидела и думала, с кем можно связаться. Только телефона уже не было, да и человека такого я придумать не смогла.

Я помнил тот склад. Стул возле стены и её куртку на грязном полу. Ника пыталась держаться, когда меня ввели, даже спросила, долго ли ей ещё здесь сидеть. Голос почти не дрожал, она пыталась держаться даже в столь патовой ситуации. Молодец.

О том, что у моего делового знакомого оказалась девушка, которая сумела добраться до его счетов, мне доложили случайно. Один из его людей хвастался, что поймали слишком умную. Я стал выяснять подробности и быстро понял, что они собираются угробить человека, который умеет делать такие вещи, на которые не способны больше половины специалистов, с которыми мне приходилось работать. Тогда я думал именно так. Не о справедливости, а о том, какая это бессмысленная потеря.

— Орлов приехал сам, — продолжила Ника. — Не знаю, кто ему рассказал. Они с тем человеком ушли разговаривать, потом вернулись, и… меня развязали. Орлов сказал, что забирает меня в счёт старого долга. Позже я узнала, что он ещё и заплатил.

Я действительно заплатил, причём немало. Тот упирался не столько из-за денег, сколько из желания показать, что его нельзя безнаказанно обокрасть. Пришлось напомнить, от кого зависело закрытие одной неприятной для него сделки. Спорить до вечера мне не хотелось, а оставлять там Нику я не собирался.

— И сразу предложил работу? — спросил я.

— Не на складе же, — Ника покачала головой. — Сначала меня отвезли в безопасное место, дали прийти в себя. Потом он позвал поговорить. Сказал, что способности у меня есть, а вот думать о последствиях я пока не научилась.

Я помнил и этот разговор. Выражения у меня тогда были грубее, но Ника передала смысл верно.

— Ты согласилась, потому что чувствовала себя обязанной?

— Сначала, наверное, да. Мне казалось, после такого нельзя сказать спасибо и уйти. Но он довольно быстро объяснил, что ему нужна работа, а не моя благодарность. Платил нормально, условия соблюдал. Если злился, я хотя бы понимала за что.