— А новые люди куда сядут? У нас Маша сегодня заполняла заявку на коленях, потому что на столе лежали схемы.

— В первую очередь нужны специалисты на объектах, а не ещё пять человек сюда. Этот офис пока остаётся. Если понадобится стул, купим стул, но сажать здесь монтажников и заставлять их изображать отдел продаж я не планирую.

— Стул всё-таки купи, — попросил Степаныч. — У нас один держится только на уважении к коллективу, и уважение уже расшаталось.

Лена записала что-то в блокнот, не поднимая головы.

— Один стул. Пока единственный пункт расширения, который можно выполнить без обсуждения.

— Остальное доведём до конца отдельно, — согласился я. — Сначала поймём, кого берём и под какой конкретный объём, потом договоримся по срокам. Степаныч, новых сантехников будем вводить через тебя, но толпу на шею тебе не посадим. Михалыч, по сложным объектам определим, что проверяешь сам, а что можно передать. Мне нужны люди, которые учатся принимать решения, а не ждут звонка.

Влад немного подался вперёд.

— Тогда сразу надо объяснять, кто за что отвечает. А то новый мастер придёт, ему один одно скажет, другой другое, и к вечеру виноватым останется тот, кто последним на звонок ответил.

— Согласен. Это до выхода человека на объект разберём, а не после первой ссоры. И платить за обучение временем тех, кто и так перегружен, не будем. Под него тоже оставим место в работе.

Лёша спросил, придётся ли ему ездить с новыми мастерами. Маша уточнила, сохранится ли её нынешний порядок работы со Степанычем. Я ответил обоим, не торопясь превращать вопросы в указания. Конкретных дат найма пока не было, и изображать уверенность там, где мы ещё считали деньги и нагрузку, не стоило.

Когда начали расходиться, Слава подошёл к Рите и негромко сказал:

— На завтрашний вечер я договорился выехать раньше. Успеем за Соней без спешки, там только доступ утром подтвердят.

Рита кивнула, открыла рот, чтобы ответить, и заметила, что я стоял рядом. Щёки у неё чуть порозовели, но она не стала ни отворачиваться, ни торопливо объяснять, почему Слава собирается с ней за Соней.

— Тогда я клиенту с утра позвоню, — сказала она. — И шарф у тебя опять в машине остался, не забудь забрать.

Слава спокойно кивнул и взял её пакет со стула. Не оправдывался, не рассказывал, что им просто по пути, хотя в прежние времена наверняка начал бы именно с этого. Я сделал вид, что занят курткой, и только придержал дверь, когда они собрались выходить.

— Соню от меня обними, — попросил я Риту. — И скажи Дюбелю, что я вернулся, пусть фамилию пока не меняет.

— Соня ему уже объяснила, что он у нас временно, — ответила Рита с улыбкой. — Но он лёг на её подушку и отказался это обсуждать.

— Значит, всё в порядке и ничего не изменилось.

Слава пропустил её вперёд и вышел следом. Мне понравилось, что они ушли вместе без моего совета, разрешения и какой-либо инициативы. Да, понимаю, звучит слишком эгоистично, но хоть что-то рядом со мной происходило нормально, без предварительного расчёта.

Когда офис опустел, Лена осталась за столом Риты. На ней был тёмный жакет, под которым виднелась простая светлая блузка. Волосы она убрала за плечи, но прядь постоянно падала вперёд, и Лена отводила её одним и тем же движением, не замечая этого. Перед ней лежало несколько листов, а рядом стояла уже остывшая чашка.

Я закрыл дверь и подошёл ближе.

— Ты ведь должна была уехать.

— На два дня перенесла, — ответила она, закрывая блокнот. — Первые вопросы решаю удалённо, там об этом знают. Ничего не сорвалось, если ты собрался почувствовать себя виноватым.

— Пока только выяснял, сколько пропустил.

— Достаточно. Но не настолько, чтобы я начала рассказ с первого дня твоего отъезда.

Она улыбнулась, достала из стола зарядку и убрала её в свою сумку. На столе почти ничего её не оставалось.

— Рите я объяснила, где что лежит. По текущим вопросам тоже прошлись. Если возникнет что-то сложное, она позвонит, но сидеть у телефона круглые сутки я не обещаю.

— И правильно сделала. Ты уезжаешь работать над своим будущим, а не переносишь наш офис в другой город.

Лена посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Хорошо звучит. Посмотрим, как тебе понравится эта мысль, когда понадобится что-нибудь срочно.

— Постараюсь сначала разобраться, действительно ли срочно.

— Уже неплохо, — сказала она и поднялась. — Проводишь? Мне ещё вещи проверить, но хочется немного пройтись.

Я выключил свет, проверил дверь и вышел вслед за ней. На улице только смеркалось, хотя кое-где уже горели фонари. У пункта выдачи Рустама разгружали машину, а возле соседнего магазина стояла женщина с двумя пакетами и, судя по всему, пыталась найти ключи. Лена остановилась, чтобы застегнуть жакет, и я взял у неё сумку.

— У меня нет там кирпичей, можешь не изображать силача, — сказала она.

— Вот и хорошо, сегодня я больше по лёгкой атлетике.

Некоторое время мы шли молча. После офиса тишина не мешала, хотя оба понимали, что разговор всё равно начнётся. Я смотрел на знакомые витрины, на выбитую плитку возле остановки и замечал, как Лена иногда замедлялась, подстраиваясь под мой шаг. Потом увидела, что я иду ровно, и успокоилась.

— Ты вернулся другим, — сказала она возле перехода. — Не только без трости. У тебя такой вид, будто ты уже что-то решил, но остальным об этом говорить не хочешь.

— Решений много, и не все стоят того, чтобы объявлять их на собрании.

— Я не прошу ещё одно собрание. И фамилии всех, с кем ты поссорился, мне тоже не нужны.

Загорелся зелёный, мы перешли дорогу. Лена дождалась, пока останутся позади люди с остановки, и продолжила чуточку спокойнее:

— Но Рита должна понимать, чего опасаться. И Слава. И остальные. Не в подробностях, которые ты не хочешь рассказывать, а хотя бы настолько, они понимали, к чему готовиться.

— У нас есть правила, после истории с Соней Рита сама многое выстроила.

— Есть, и она их соблюдает. Но ведь может появиться какой-нибудь «вежливый» человек, назвать твоё имя, и сказать, что вы обо всём договорились, и кто-нибудь из близких поверит. Потому что человек вроде приличный, а ты не берёшь трубку.

Я хотел возразить, что мы уже обсуждали такие случаи. Даже набрал воздуха, но промолчал. Лена говорила не о закрытой двери и не о списке разрешённых посетителей. Люди знали, что вокруг меня бывают неприятности, однако каждый представлял их по-своему. Один думал о недовольном клиенте, другой о бывшем подрядчике. Человек, который преследовал нас под Краснодаром, в эти представления не помещался.

— Ты права, — сказал я. — Им не нужны все мои дела. Но нужно знать, что интерес к ним может быть не случайным и что чужие просьбы обо мне нельзя принимать на веру. Объясню без намёков.

Лена повернула голову.

— Только не так, чтобы Рита после этого разговора снова боялась отпустить Соню дальше, чем на два шага от себя. Расскажи, что делать, а не сообщай, что все в опасности.

— Да. И без обещания, что я за всеми лично присмотрю.

Она кивнула, принимая ответ. Мне было неприятно признавать, сколько раз я заменял нужную людям правду уверенным тоном. В прошлой жизни это работало ещё хуже, просто тогда вокруг было больше тех, кто не решался мне сказать всё, что он об этом думает.

Мы свернули во двор. Лена остановилась возле низкого ограждения, пропуская мальчишку на самокате, потом посмотрела ему вслед и неожиданно улыбнулась.

— Ты заметил Риту со Славой?

— Слава знает расписание Сони лучше, чем некоторые клиенты время своего приёма. Трудно было не заметить.

— Они сходили на свидание, пока тебя не было. По-настоящему, не за продуктами и не по дороге с работы. Рита потом полдня рассказывала про кафе, а о самом Славе почти ни слова, зато улыбалась. Теперь он иногда у неё остаётся.

Я вспомнил, как спокойно Слава забрал её пакет и как Рита смутилась под моим взглядом. Не испугалась, а именно смутилась, будто у неё появилось что-то личное, о чём не хотелось сразу всем объявлять.