Ничего не болело.

Это радовало и одновременно настораживало сильнее, чем привычное нытьё в ноге. С болью всё было понятно: перегрузил, получил напоминание. Теперь напоминания исчезли, а причина, по которой я оказался в больнице, никуда из памяти не делась.

Когда я вернулся в кабинет, Дмитрий Павлович уже изучал новые результаты. Он не предложил присесть, сначала ещё раз попросил пройтись и сделать несколько движений. Потом отодвинул стул и кивнул на место перед собой.

— Жалобы есть?

— Нет. Я это ещё в начале говорил.

— На вас есть, — ответил он, снимая очки. — Медицинских по сегодняшнему осмотру пока не нашёл.

Я улыбнулся, но врач оставался серьёзным. Он положил рядом старые и новые записи, сверил что-то ещё и постучал пальцем по краю стола.

— Восстановление хорошее. Лучше, чем я ожидал при ваших исходных повреждениях и вашем отношении к покою. Объяснить такую скорость одной удачной поездкой на юг не могу, поэтому отсебятину придумывать не буду.

— То есть я всё-таки здоров? По-настоящему, а не из-за того, что мне так хочется?

— По тому, что мы сегодня проверили, оснований считать вас нездоровым нет. Но есть основания считать человеком, который услышит слово «здоров» и к обеду попробует поднять холодильник.

— Холодильники у нас Митяй поднимает. Я теперь больше по организации.

— Судя по вашей истории, организовывать неприятности вы умеете без помощников.

Он вернул мне документы и заговорил уже без усмешки. К обычной активности можно было возвращаться, нагрузки не требовали прежних ограничений, но начинать следовало постепенно, а не лезть на рожон. Я слушал, не пытаясь для себя что-то выторговать. В какой-то момент Дмитрий Павлович даже замолчал, будто заподозрил, что мысленно я уже далеко от больницы.

— Вы сегодня необычно сговорчивы. Это временно или мне удалось вас напугать?

— Скорее убедить. Я слишком часто путал возможность что-то сделать с уверенностью, что мне за это ничего не будет.

— Хорошо бы вам запомнить собственную фразу, — сказал он, возвращая очки на нос. — И если опять случится что-нибудь необычное, приходите сразу, не выдумывая для себя никаких объяснений или оправданий.

Я забрал бумаги, поблагодарил и вышел. На лестнице не держался за перила, но и перепрыгивать через ступени не собирался.

«Интерфейс» молчал. Ни торжественного сообщения о восстановлении, ни внятного описания того, почему организм решил работать быстрее положенного. Возможно, ответ где-то и существовал, но доступ к нему мне пока не дали. Оставалось пользоваться результатом и не делать из него выводов, которых никто не подтверждал.

Однажды меня уже убили. После этого было бы глупо считать себя неуязвимым.

У стойки фитнес-клуба Камила спорила по телефону с человеком, который хотел перенести занятие задним числом. Увидев меня, она подняла палец, предлагая подождать, и терпеливо объяснила, что вчерашний вечер уже закончился, даже если у собеседника только сейчас появилось время сообщить об этом.

Хм, интересно, ему это нужно, чтобы состряпать себе алиби перед женой? Или для чего-то более… глупого? Даже не знаю, для чего подобные разговоры вообще начинать. Но кто я такой, чтобы судить самых «умных»?

Я остановился возле стены с расписанием. Внизу кто-то прикрепил объявление о найденном браслете, рядом же висела фотография довольной группы после соревнований. На снимке Андрей стоял сбоку, почти не улыбаясь, зато остальные выглядели так, будто выиграли чемпионат по самому оптимистичному снимку.

Камила закончила разговор и положила телефон на стойку ресепшена.

— У нас сегодня день удивительных просьб. Один хочет отменить вчера, другой пришёл без трости. Вы хотя бы справку принесли, или папа опять будет объяснять, почему вам нельзя выходить из дома?

Я положил папку на стойку.

— Принёс результаты. Меня осмотрели, проверили и даже отпустили без сопровождения.

— Сейчас позову, пусть порадуется, — сказала она и заглянула в коридор. — Пап, Максим пришёл. Его теперь можно пускать на тренировки или сперва проверить, что он собирается чинить?

Андрей появился через минуту. На нём была чёрная футболка и спортивные брюки, а на плече лежало полотенце. Он посмотрел на меня, затем на папку и взял её без приветственной лекции.

— Можно пускать, — сказал он дочери, перелистывая бумаги. — Только инструменты на входе забирай.

— Я вообще-то тренироваться пришёл, — заметил я.

— Вот и посмотрим, сколько выдержите без обследования нашей вентиляции, — ответила Камила и с удовольствием подвинула ко мне пустой лоток. — Прошу, всякую мелочёвку можете выложить сюда.

Я выложил ключи и телефон. Мультитула при мне не было, и почему-то именно это сильнее всего обрадовало обоих.

Андрей дочитал заключение, вернул папку и указал на дверь своего кабинета. Никаких плакатов о победе над собой здесь не было, что сразу настраивало на деловой разговор.

— Врач сказал то же самое, что написал? — спросил Андрей, усаживаясь напротив.

— Проверял несколько раз. Сам удивился, но по результатам всё нормально. Нагрузки повышать постепенно, без всякого выпендрёжа и чего-то подобного.

— Значит, ты его услышал. Умеешь удивлять.

Он положил руки на стол и некоторое время внимательно смотрел на меня. Я ждал каких-либо лекций, но Андрей начал с другого:

— Ты по-настоящему заниматься пришёл или тебе хочешь научиться драке в подъезде?

Ответить шуткой было проще всего. Сказать, что в подъезде тесно и я предпочитаю свежий воздух. Андрей наверняка оценил бы попытку, после чего задал тот же вопрос ещё раз.

— Я снова столкнулся с человеком, знает, как держать кулаки, — сказал я. — И разница между нами мне не понравилась. Я успел сообразить, как задержать его и уйти, но назвать это полноценным боем не могу. Если бы он действовал немного иначе, я бы сейчас здесь не сидел.

Андрей не стал спрашивать, кто этот человек и что мы не поделили. Только чуть кивнул, словно наконец услышал ответ, с которым можно было работать.

— Находчивость полезна. Но она не заменяет привычку правильно двигаться, держать равновесие и не теряться, когда твой первый расчёт не сработал.

— Именно за этим я и пришёл. Мне не нужен ускоренный курс с разговорами, что через неделю я справлюсь с кем угодно. К тому же, мы это с тобой уже обсуждали.

— Хорошо, потому что такого курса у меня нет. Есть регулярные занятия, повторение скучных вещей и да, надо будет приходить, даже когда тебе кажется, что сегодня ты слишком занят.

Я посмотрел на расписание, которое он выдвинул из-под папки.

— Сколько времени закладывать?

— Для начала три занятия в неделю. Время выберем такое, которое ты действительно сможешь держать. Не «если освободишься», а заранее. Посмотрю, как переносишь нагрузку, потом решим, что делаем дальше. Сегодня тоже поработаем, но без соревнования с собственным прошлым.

Я уже хотел предложить утро, потом вспомнил, как часто сам забивал утро срочными встречами. А они у меня, как ни странно, постоянно возникали. Хотя, что здесь странного? Жизнь у меня такая, что все странности давно сошли на нет. Поэтому, удобного времени, которое никому не понадобилось бы, не существовало. Его требовалось занять первым.

Мы выбрали подходящий распорядок дня. Андрей записал его, развернул лист ко мне и подождал, пока я внесу занятия в телефон.

— Сразу предупреждаю, — сказал он, — если пропустишь, то отрабатывать два занятия подряд не будешь. Мне не нужен твой долг перед спортом, мне нужна регулярность.

— А если действительно случится авария?

— У тебя компания или ты один с ящиком инструментов? Если только ты умеешь перекрывать воду, значит, займись сначала компанией.

Я усмехнулся и убрал телефон.

— Сегодня почему-то все решили разумно со мной говорить. Неприятная тенденция.

— Это потому, что ты наконец нас услышал.