– Внутренний ребёнок – самая устойчивая часть личности, важно рассуждал Митя, ловко отдёргивая хвост от нацелившегося его схватить орка. – Вот она и сохранилась, единственная! Основы психерологии!

– Ты‑то откуда знаешь⁈ Тоже мне, психеролог. К тому же эта профессия как‑то по‑другому называется. И они все шарлатаны. Почти как наш Дуся.

– Эй, я не шарлатан! – Возмутился я.

– Да ну? – Вздёрнул брови Витя. – И ты это прям серьёзно утверждаешь, после того, как отправился лечить орка, а в результате получилось… вот это⁈ Что ты с ним теперь делать‑то будешь?

– Не знаю, может, на воспитание кому‑нибудь отдать? – Неуверенно предложил я. Мне даже отвечать никто не стал, потому что было невооружённым взглядом видно – это не так просто организовать будет. И некому, и не захочет он. Этот орк вообще от меня теперь отходить не стремится. И если к духам я как‑то привык, они ненавязчивые, и большую часть времени бесплотные и невидимые, то что делать со здоровенным, очень любознательным орком с полным отсутствием хоть каких‑нибудь навыков и знаний, мне было решительно непонятно. Определённо, раньше было лучше! Сидели оба два тихонечко, не отсвечивали, никому не мешались, зато, когда надо, команды выполняли. Может, не всегда чётко, но обычно без проблем. А этот команды вообще выполнять не стремился.

– Дусь, а Дусь. А второго ты когда лечить будешь? – Доверчиво спросила меня Айса.

Меня передёрнуло. Второго такого же получить – это будет уже откровенно перебор.

– Пусть пока так побудет, ладно? А то я и с первым‑то не знаю, что делать!

Айса, похоже, даже слегка разочаровалась. Ей орк нравился, она с ним очень хорошо общалась, и, самое главное, он её неплохо слушался. Меня вот – нет. Я ему говорю – мужик, посиди пока в палатке, мне надо до ветру сходить. Иду. А он за мной! Я, главное, спрашиваю – нахрена ты за мой попёрся? Ответ один – интересно. Скучно в палатке сидеть, а тут вокруг разумные всякие, с ними можно поговорить, спросить что‑нибудь… реально, он от палатки толком не отошёл, а уже чуть по роже не получил за какой‑то бестактный вопрос. Спросил у какого‑то мужика, зачем он курит трубку, от которой так мерзко воняет. Кому такое понравится, особенно, если не знаешь, что это ребёнок спрашивает? Пришлось мужика шугать, а орку объяснять самому. Что дядя курит табак, потому что дурачок, и не понимает, что это – плохо. Поверил, вроде бы.

Зато Айса его обратно в палатку без особого труда увела, и даже уговорила лечь поспать. Какой‑то сладкой то ли курагой, то ли ещё каким‑то сухофруктом поманила, он и пошёл. Аайса – молодец, а вот Дуся малость налажал, будем честными. Я даже пожалел, что Вокхинн от нас уже ушёл – я бы ему этого орка всучил как‑нибудь. Уж придумал бы повод и причину, там всё равно детишек полно в племени, одним больше, одним меньше – не суть. Но теперь уже поздно.

Утро началось тоже с неприятностей… хотя и не таких, какие я сам устроил. Логоваз заявился с очередным фингалом. При том, что с него первый ещё не сошёл толком. При этом вид имел по‑прежнему мечтательный и полный энтузиазма.

– Слушай, ты мазохист, что ли? – С подозрением спросил я. – Тебя твоя дама сердца лупцует как грушу, а ты довольный!

– Нет, мне это безусловно не нравится, но это мелочи, – Отмахнулся он как от какой‑то ерунды. Притом ведь синий весь! Не в смысле, что бухает, а реально синий и опухший. Я вспомнил, что совсем недавно по лагерю разнёсся выстрел, а потом – одобрительные крики. И только сейчас, глядя на отпечатавшуюся на лице уманьяр ладонь, я сообразил, что это не выстрел был. Это была пощёчина, только звонкая очень. – Прекрасная Марта просто пока не оценила моих стараний. Возможно, я сам использовал неправильный подход. Но я его найду! Обязательно найду, и тогда она поймёт, что была ко мне несправедлива! Ты, Дуся, хоть и классный парень, но явно ничего не понимаешь в любви!

Тут он был определённо прав – опыта у меня маловато. Зато я уже неплохо так разбираюсь в побоях.

– Знаешь, ты только того… не увлекись, ладно? А то к тому времени, когда она всё‑таки поймёт, ты можешь того, необратимо повредиться. В разуме. Удары по голове – они ведь даром‑то не проходят.

– У меня крепкая голова! – Гордо вознёс к небу крепкую голову Логоваз. – Она и не такое выдержит.

А я подумал, что некоторые от любви ухитрились её, голову, потерять… вот ведь романтическая натура. И ещё я подумал, что надо бы с этой Мартой пообщаться. Не станет же она меня бить, в конце концов? Я‑то к ней приставать не собираюсь! Интересно, где она тусуется?

– Кто тусуется? – Поинтересовалась Айса. Я, оказывается, последнюю фразу вслух сказал, глубоко задумавшись.

– Марта. Которая Вежливая. Хочу как‑то попросить помягче быть, а то Логовазу синий цвет не к лицу. Может, попросить хотя бы не по башке быть? Ну, там, пусть по заднице, или, я не знаю, в живот пинает. Видела, в каком он состоянии сейчас прошёл? Это её работа.

– Какой ты, Дуся, добрый и сострадательный! – Умилился Витя.

– Так пойдём, я тебя познакомлю! – Обрадовалась Айса. – Я с ней уже подружилась. Очень приятная орчанка, даже странно, что она так с нашим Логовазом сурово. Он, вроде бы, никогда грубо не пристаёт…

Я мгновенно уцепился за фразу, и очень захотел узнать, откуда это Айса знает манеру приставаний Логоваза, но решил, что изображать ревнивую Отеллу несколько преждевременно.

Вежливая Марта расположилась немного отдельно от остальных. Не удивительно, что я раньше её не замечал – у орчанки своя личная палатка, своё личное место, и костёр тоже свой. Всё равно, конечно, соседи нет‑нет, да поглядывают, что там у неё происходит, но некоторое уединение присутствует. А я‑то думал, она с какой‑нибудь компанией ходит…

Марта, до нашего появления, неспешно что‑то помешивала в котелке. Однако завидев, что мы целенаправленно идём к ней, оставила своё занятие, и поднялась навстречу.

– Доброго дня, уважаемый шаман. Присаживайся. Отведай моего супа. Я догадываюсь, для чего ты явился.

– Доброго дня, уважаемая Марта, – кивнул я, с интересом принюхавшись к вареву. Пахло… странно. И не сказать, чтобы очень привлекательно. – Это да, догадаться не трудно.

– Что ж, я могу всё объяснить, а потом уже тебе решать, как поступить. Ведь ты – глава этого очистительного похода, и я могу лишь подчиниться твоему решению. Да, я пришла к тебе без приглашения, незваная. Однако сердце моё не могло стерпеть несправедливости! Среди тех, кто сейчас томится под пятой авалонцев, есть и мои друзья. Но что могла сделать я одна для того, чтобы их вызволить? О, я пыталась, и не раз! И вот теперь, прослышав, что ты собираешь отряд, дабы свершить месть и восстановить справедливость, я никак не могла остаться в стороне! Прости, я должна была подойти к тебе сама, и сразу заявить о намерениях, но тебя не всегда можно найти, и не всегда можно отвлечь от важных твоих дел. Однако прекрасная Айса утверждала, что ты не станешь гневаться… как видно, она ошиблась.

– А… это… да не…

Не поймите меня неправильно, но когда с тобой начинают говорить такими длинными словесными конструкциями, как будто мы находимся на страницах рыцарского романа, это выбивает из колеи. К тому же, как оказалось, у нас совершенно разные представления о цели визита. Так что да, малость растерялся. Но быстро взял себя в руки.

– Уважаемая Марта, я совсем не против, что вы участвуете в походе. Я никогда не позволил бы высказывать на этот счёт какие‑то претензии! Так что прекрасная Айса совершенно права. Более того, я уверен, среди всех собравшихся, только у нас с вами цель именно в том, чтобы освободить невольников, а не пограбить рудник. Однако я искал вас с другой целью, с одной стороны – куда более прозаической, а с другой – немного романтического свойства.

Сохранять тот же стиль речи было вообще непросто. Ладно бы ещё на русском, а на дикой смеси из авалонского, уманьярского, и куче ещё каких‑то языков, пусть и включая русский, получалось сложно. Ударить в грязь лицом и говорить по‑простому мне гордость не позволяла. Марта, естественно, уставилась на меня заинтересованно, с одной стороны, а с другой – слегка подозрительно. Она, похоже, совершенно не догадывалась, о чём я собираюсь с ней поговорить. Даже близко не понимала. Может, не в курсе просто, что Логоваз – это мой товарищ?