— А что мы будем делать, если город или даже область вздумает бунтовать? Убивать собственных граждан, приводя к усмирению? — нахмурившись, покачал головой Константин. — Я предлагаю устроить оружейную амнистию и даже выкупать любое оружие, принесённое на полицейские участки. Что же насчёт армии — её функции раньше во многом выполняло дворянское ополчение и боярские дружины.

— Которые сейчас немногим лучше сельского ополчения, которое можно собрать в течение пары недель и заставить оборонять хотя бы собственные дома, — возразил Леонид, повернувшись к сыну. — Нет, если допускать провалы в пропаганде и допускать врага в наше информационное пространство, тогда, конечно, стоит сразу всех пересажать.

— Ты сам так часто поступал.

— Не всех, а только опасных, — развёл руками разведчик. — Остальных я старался использовать, но и у тебя это получается.

— Да, один проскочивший теракт из нескольких сотен, — не без гордости ответил Константин, чем заслужил мой уважительный, хоть и немного удивлённый взгляд. — Как я и говорил, наша работа незаметна, если успешна.

— И я за неё благодарен. К слову, с новостями частить тоже не стоит, может, в сводке за неделю… — я в задумчивости постучал пальцем по столу. — Аргументы по поводу оружия я принял, но, боюсь, до решения нужно посоветоваться с Суворовыми и Долгорукими. Если в отношении армии и ополчения всё так, то придётся его оставить и начать, наоборот, популяризацию.

— Ну или набирать полноценную армию, миллиона полтора-два, — заметил Леонид, и я кивнул, недовольно поморщившись. Вытягивать из экономики и цикла деторождения больше миллиона человек я себе позволить не мог, уж лучше нанести мощный упреждающий удар, стерев противника в труху.

— В таком случае переходим ко второму вопросу: спонсирование терроризма.

— Имеете в виду нами? — на всякий случай уточнил Багратион-старший, и я аж в кресле поёрзал, понимая, что он сейчас серьёзно. А возможно, прямо сейчас в мире действует не одна и не две группировки, которых снабжает внешняя разведка.

— Об этом я ничего знать не хочу. И имел в виду исключительно вражескую. Не собираюсь вас учить вашей работе, тем более вмешиваться в неё напрямую, но уверен, что у вас есть свои осведомители в этих ячейках, провокаторы, а может, даже главы. Я лишь прошу вас вспомнить прецедент с Береговым и не повторять прошлых ошибок.

— Очень надеюсь, что такую ошибку больше в принципе невозможно повторить. — мгновенно подобравшись, сказал Константин. — Или стихийный резонанс тоже несёт похожую угрозу?

— Нет, или, по крайней мере, нам об этом ничего не известно, — покачал головой Леонид, нахмурившийся после воспоминаний о катастрофическом провале. — Верно ли я понимаю, ваше величество, что вы хотели бы, избавится от всех известных нам ячеек?

— Ещё раз повторю: я не собираюсь вмешиваться в вашу работу. Но провалы есть у каждого. И если один мог стоить мне жизни, то второй чуть не стоил нам всем планеты, — проговорил я, посмотрев на Багратионов. — Вы лучшие в своём деле, и Константин мне только недавно об этом напомнил, сводив в архивы, но я прошу вас здраво оценивать риски и принимать взвешенные решения.

— Если мы начнём с ними бороться, это будет война, — вздохнул Леонид. — Мы не сможем остановиться и, скорее всего, придётся вести наступательные действия на территории Европы и Азии. А к этому мы не готовы. Поэтому я и говорю, что нужно готовить ополчение и не разоружать людей, а наоборот, обучать.

— Константин? — посмотрел я на главу контрразведки, и он нехотя кивнул. — Хорошо, тогда третий, не менее важный вопрос.

Поднявшись с рабочего кресла, я подошёл ближе, чтобы между нами было не больше метра, и активировал ледяной купол. Старый фокус, показанный ещё Екатериной, теперь смотрелся куда эффектней. А ещё он выводил из строя мелкую электронику за счёт фона диссонанса.

— Убежища отца и матери. Я не получил от вас никакой информации.

— Всё здесь, — тут же протянул мне кристалл Константин. И я оценил уровень безопасности — записано в старой форме, теперь лишь немногие обладают достаточной силой, чтобы активировать и воспроизвести информационные кристаллы. — Нашли десяток на Урале, одну здесь в Петрограде и одну в Москве. Увы, по большей части, ничего важного или действительно интересного там нет. Все собранные исследования тоже на камне.

— Хорошо, посмотрю. Что у вас, ваше сиятельство? — спросил я, и Леонид нервно поёрзал. — Если ничего нет, то просто скажите об этом, всё в порядке.

— Я очень надеюсь на ваше благоразумие, ваше величество. И в иных обстоятельствах, пожалуй, и в самом деле скрыл бы эту информацию, — недовольно пробурчал Леонид. — Однако, боюсь, мне нужно ваше разрешение на проведение довольно крупной заграничной операции.

— И она связана с убежищем отца?

— Да. Как вы прекрасно знаете, он и вы по женской линии из болгарской ветви великих князей Романовых, и ваш отец даже некоторое время жил в резиденции прадеда. Есть достоверные сведения, что именно там была организована самая сохранившаяся лаборатория и не одна.

— Что ей там делать? — удивлённо спросил Костя, а потом понимающе хмыкнул. — Так вот он где жил после исчезновения.

— И там тоже, — не стал отпираться Леонид. — И я навещал его там несколько раз. Хотя основные лаборатории находились на острове в Атлантике. Том самом, который ушёл под воду под весом немёртвого моря.

— Отлично, просто отлично… — вздохнул я, помассировав переносицу. — Допустим на секунду, что я вам разрешение не дал. Больше того, написал официальный указ, запрещающий это делать. А вы всё равно сделали, и ваши люди попались. Чем нам это грозит?

— Большой международный скандал, вплоть до начала войны, — проговорил Леонид. — Хотя если вы меня казните после этого…

— Нет, не пойдёт, — поморщился я. Держать купол, концентрируясь на негативных эмоциях, получалось всё лучше, и это было плохо, так что я старался снизить эффект по максимуму. — Если мы снабдим их иностранным оружием и доспехами и будем всё отрицать?

— Если попадутся живыми, это может не помочь. А даже самые убеждённые люди не всегда могут успеть покончить с собой.

— В таком случае… — я было уже решил запретить операцию, но, взглянув сквозь купол, увидел Мальвину, стоящую на фоне какого-то портрета. Девушка опять была не в настроении и дулась, хотя была просто прелесть как хороша. — А что у нас по поводу иностранных визитов государя?

— В такое время? — ошарашенно спросил Константин.

— В принципе может сработать. Первый официальный визит в роли императора в дом предков. Под таким предлогом мы несколько рот охраны можем переслать, и никто даже не пикнет, — подумав, улыбнулся Багратион-старший. — С вашими орденцами, резонансными штурмовыми доспехами и передовым оружием. А то, что лаборатория не прямо во дворце, так тоже ничего страшного.

— Не боишься, что там всё уничтожат, если узнают о визите? — уточнил младший.

— Всегда есть такой риск, но в то же время из лаборатории можно вынести материалы, а не монументальные механизмы, обычно вмонтированные в строение, — ответил Леонид, загоревшись новой идеей. — Разведку я пошлю уже сегодня, совершенно официально, так что прятать им придётся всё на виду. Да, создадим некоторые неудобства, если что в пути поймать грузовики куда легче, чем пытаться тайно проникнуть в бетонный бункер.

— В таком случае решено. Занимайтесь. И подготовьте мне краткие отчёты, дорожную карту и список того, что нужно искать на этой базе, вместе с фотографиями, я всё же не учёный, — сказал я и, дождавшись кивка, снял купол. — Дорогая, ты не хотела бы отправиться в небольшое путешествие?

— Ну наконец-то, дорогой! — мгновенно просияла Мальвина. — И куда мы направимся? В Германию? Францию?

— Для начала в Болгарию, — улыбнулся я первой супруге. — Для Франции у нас пока флота маловато.

А в голове всплыли строчки из совершенно точно другого мира: «Где б ни ехал я на танке — всюду родина моя».