– Да ответь ты уже, а? – Она демонстративно стучит ладонью по лбу, а я прекращаю прыгать как ненормальная, прячу улыбку и выжидаю еще несколько секунд. После провожу пальцем по экрану и отвечаю сдержанным и ровным тоном, словно сердце, излечившись вмиг, вот-вот не выскочит от радости из груди.

Через два часа за нами, как Мирон и обещал, приезжает такси «Комфорт Плюс». Водитель помогает спустить и загрузить в багажник мои сумки и чемодан – явно не по доброте душевной, а благодаря чаевым, которые получил от моего бывшего парня. Девочки выходят нас проводить и после короткой сцены прощания напоминают, что всегда ждут меня в гости (и это они еще не знают правду о нас с Мироном). И вот мы с Викой в полной тишине едем на такси в другой район города. Застроенный современными жилыми комплексами с охраной на входе и чистыми подъездами. Где находится та самая «запасная», как Мирон ее называет, его квартира, о которой я недавно вспоминала. Он предложил пожить там пару-тройку недель, пока я не найду себе жилье по карману. В качестве извинений. Не за то, что бросил меня, а за то, что ввел в заблуждение, позволив мне думать, что я перееду к нему.

Сам он не появился, чем окончательно стер осколки моего сердца в порошок.

– Он не одумался, – произношу с отчаянным спокойствием в голосе, глядя на крыльцо дома, к которому водитель подкатывает мой чемодан. Стараюсь думать о том, что в эту минуту, когда так больно, происходит с моим сердцем в физическом плане, но…

– По крайней мере, он чувствует себя виноватым. – Вика обнимает меня, лишая возможности дышать, и подталкивает вперед. Конечно, ее жизнь ведь не рушится прямо сейчас до самого основания.

Ключи от квартиры мы забираем у консьержки, которая с подозрением разглядывает нас и особенно долго не отдает мой паспорт, после того как записывает имя в толстую тетрадь вроде журнала посещений. Мы проходим по светлому коридору, заходим в ярко освещенный лифт. И оказываемся в полупустой квартире с холодными на вид серыми стенами: на входе только напольная вешалка да обувной комод с небольшим зеркалом и… о, скрытая дверь в гардероб – не сразу ее замечаю. А в нем помимо каких-то коробок и плечиков для одежды, которые стали причиной моих несбывшихся ожиданий о совместном проживании с Мироном, стоят мусорные пакеты и целый ряд пустых бутылок алкоголя.

– М-м-м, теперь понятно, почему консьержка так пялилась на нас, – ухмыляется Вика. – Кажется, здесь была больша-а-ая вечеринка.

– Мирон сказал, что вызвал клининг, завтра они все уберут. Стас с друзьями вроде бы гуляли тут. – Я вижу непонимание в глазах Вики. – Это противный друг Мирона. В общем, будь осторожна, чтобы не наткнуться на латексные бомбы.

– Иу. – Она смешно кривится, а я переступаю сумки, которые мы бросили на входе.

Прохожу дальше, заглядываю за угол. Вижу дверь в туалет и ванную комнату, а чуть дальше по курсу просторную, но такую же пустую и необжитую кухню. С минимумом мебельного гарнитура и полным отсутствием личных вещей. Рамки для фотографий и набор славных кухонных полотенец, которые я купила на днях, но пока оставила с зимними вещами у девочек в кладовке, были бы здесь очень кстати. Это я так, к слову.

– А что за квартира вообще? – спрашивает Вика, осматриваясь вокруг.

– Не знаю подробностей, если честно. Я была тут от силы пару раз. Может, досталась в наследство или папа подарил, но Мирон тут не живет. Сдает ее друзьям по особым поводам. Ну, для вечеринок и для… свиданий.

– Иу! – повторяет она настойчивее и отшатывается от столешницы, которой только что касалась, чтобы скрестить руки на груди.

– Зато! – Я хватаю ее за ладонь и тяну по коридору за собой. Указываю на одну комнату по пути, прохожу через гостиную и толкаю вторую дверь. – Здесь две спальни и общая гостиная. И даже балкон! Нам с тобой не придется ни ночевать на вокзале, ни бороться за одеяло.

– Только сумасшедшие вроде тебя спят под одеялом в августе, – выступает Вика, но уже через пару секунд без возражений заваливается спиной на кровать.

Я наспех принимаю душ, просто чтобы смыть августовскую жару. Выставляю на полочку шампуни и баночки с масками для волос. Переодеваюсь в привычную пижаму с шортами и без лифа под футболкой, а затем ухожу в спальню, которая ближе и больше, где однажды ночевала, пока Мирон с парнями играли в покер в гостиной (мероприятие оказалось дико скучным, и я попросту уснула). Проверяю телефон, который выдает только рекламные уведомления, открываю чат с Мироном, чтобы отправить хотя бы короткое «спасибо», но… Закрываю, так ничего и не написав. Потому что благодаря приложению такси он и так знает, что мы на месте. Если бы Мирон захотел, уже позвонил бы.

За этими размышлениями я и отключаюсь на несколько часов – от нервов или желания, чтобы поскорее настал новый день.

– А мне тут нравится! – Вика заставляет меня вздрогнуть, ворвавшись без стука в комнату вечером после заката. – Я на балконе сидела. Красиво. И тихо так. Комары только кусаются. Наверное, потому что река близко.

Я судорожно пытаюсь смахнуть истории Мирона, которые смотрю с пустого аккаунта, но трек «оп-оп, подход, еще подход» из-за моих отчаянных манипуляций начинает играть заново. Вика щурится и с криком «Поберегись!» с разбегу запрыгивает ко мне на кровать. Как раз когда видео переключается, чтобы во всей красе показать Мирона в белой, пропитанной потом после вечерней пробежки спортивной майке. Он вместе с другими парнями из секты позирует на камеру, сообщая, что готовится к марафону, который собирается бежать через неделю.

– О! Это он про «Горячий август»? – Она пихает меня костлявым бедром, чтобы я подвинулась и не прижимала ее к стенке, но сама виновата. – Я видела, многие мои ребята тоже собираются участвовать. Это клуб Мирона его организовывает? – удивляется, слушая слова парней из «В спорте жизнь», которые рассказывают о марафоне.

Я блокирую экран и со злостью отбрасываю телефон в сторону:

– Меня больше волнует, кто их все это время снимает. Я определенно слышала голос Сабрины.

А еще мне до жути обидно, что Мирон занят будничными делами. Как будто ничего особенного в его жизни не произошло и мы только что не расстались.

– Да брось! – Она толкает меня плечом и тычется носом в щеку. – Даже если там и правда какая-то мифическая девушка, к которой ты ревнуешь, ты же видела, сколько еще народу тренируется с ними?

– Как будто это может помешать им кувыркаться после тренировки… – Я надуваю щеки и поджимаю губы. Истории Мирон выложил больше часа назад, и теперь мое бурное воображение не остановить: оно продолжает подкидывать идеи, что такого можно успеть за целых шестьдесят минут.

Вика широко мне улыбается и, стащив со своих волос одну из десяти ярких заколок, надевает ее мне, будто это должно все исправить.

– Но после таких активных тренировок хочется только доползти до кровати и больше не двигаться.

– Знаешь, – бурчу я в ответ, – можно же и особо не двигаясь…

– Фу! Замолчи! – Вика отмахивается. Сестра невинна до мозга костей, если только это не ей взбрело в голову пошло шутить. – Если тебе станет легче, после тренировок я часто принимала ванну со льдом. Как и парни из спортивной школы. Они говорили, после нее еще несколько часов не стоит.

Вот. Я это и имела в виду.

– Фу. – Моя очередь кривить нос.

– Я все еще могу пошпионить за Мироном, если ты этого захочешь. – Она опять соблазняет меня предложением. – Мне все равно нечем заняться до начала учебы.

– И ты побежишь марафон, когда тебе вообще не рекомендовано бегать?

– Ну не запрещено же. – Сестра закатывает глаза, как часто делает на слова мамы. – По крайней мере, ты точно будешь знать, правда ли он замутил с этой твоей Карпентер или нет.

Я усмехаюсь, потому что сходство у двух Сабрин на самом деле есть: и чрезмерная сексуальность, от которой у некоторых особо чувствительных индивидуумов дымятся штаны, и гномий рост. Но из последних сил сопротивляюсь идее Вики, потому что ее здоровье, которым она, конечно, не очень-то дорожит, точно не стоит моих проблем в личной жизни.