ГЛАВА 10

Несмотря на предложение выйти, Клозе остался в камере, послужившей последним пристанищем тарга, и наблюдал, как группа медицинского персонала УИБ старается реанимировать дипломата Чужих. Усилия их оказались тщетны – впрочем, Клозе не заметил, чтобы кто-то из медиков особенно упирался. Тарг и в мертвом состоянии выглядел тошнотворно, и никто не испытывал желания прикасаться к его телу, пусть даже и в перчатках. И это бывалые сотрудники УИБ, способные собрать человека буквально из запчастей. Или, если на то будет приказ их начальника, разобрать этого человека на запчасти.

Насладившись спектаклем, Клозе навестил Краснова в директорском кабинете, затребовал диски с копиями записей беседы, отказался отвечать на вопросы генерала и дал ему разрешение на вскрытие и более детальное исследование Чужого.

Краснов был не тем человеком, с которым Клозе хотелось поделиться своими соображениями. Тем более что генерал доверил ведение войны Тирану и обещал не вмешиваться.

Впрочем, разговаривать с адмиралом Крузом, или адмиралом Добсоном, или адмиралом Рикельми Клозе не собирался тоже. Ему нужен был человек его круга, его поколения, его уровня интеллекта, и совсем не обязательно, чтобы это был человек его пола.

Вернувшись в Букингемский дворец, Клозе оторвал Изабеллу от перманентного чтения отчетов и выдернул Пенелопу с заседания какого-то правительственного комитета.

Запасшись кофе, бутербродами и сигаретами для Тирана, троица заперлась в кабинете Клозе, и он включил запись своей беседы с посланником.

Когда запись кончилась, последовало непродолжительное молчание и просьба повторить.

Он повторил. Потом повторил еще раз.

Четвертой просьбы «Прокрути-ка еще разок» не последовало, впрочем, как и любых других реплик. Молчание грозило затянуться надолго.

Клозе решил набраться терпения, налил себе очередную чашку кофе и закурил очередную сигарету. Когда он тушил в пепельнице окурок, со стороны Пенелопы поступил потрясающий по своей интеллектуальности вопрос:

– Ну?

Клозе принял эстафету глубокомыслия и ответил:

– Ага.

– Видимо, ты уже что-то сообразил, – сказала успевшая его изучить Изабелла. – И собираешься использовать нас как подопытных кроликов, чтобы обкатать свою теорию.

– Не исключено, – сказал Клозе.

– А что обо всем этом думает генерал Краснов?

– Краснов об этом вообще не думает, – сказал Клозе. – Он считает нашу беседу дезинформацией со стороны тарга и полной блажью с моей стороны.

– А тебе не приходило в голову, что Краснов может оказаться прав? – поинтересовалась Пенелопа. – Что это полный бред, единственная цель которого – задурить голову первому лицу Империи?

– Это было бы совсем неинтересно, – сказал Клозе. – Лично я думаю, что парень мне не врал.

– Но он не сказал тебе ничего вразумительного, – заметила Изабелла. – И ты ему в этом подыгрывал, задавая довольно странные вопросы.

– Начнем наше обсуждение с самого простого, – предложил Клозе. – Почему дипломат вообще загнулся?

– Очевидно, сработал ментальный блок, который установили в его сознании, – сказала Изабелла. – Такое довольно часто делают с сотрудниками УИБ, если не хотят, чтобы они распространялись на какую-то конкретную тему. Стоит только парню произнести одно из ключевых слов, и блок его вырубает. Как правило, с фатальными последствиями.

– Значит, дипломат не должен был говорить о том, кто его создал, – сказала Пенелопа. – И что это нам дает?

– Ничего, – признал Клозе. – Это было просто упражнение для ума. Разминка.

– Поверь, он может так изгаляться часами, – доверительно сообщила Пенелопе Изабелла. – Подожди еще немного, и он начнет утверждать превосходство мужского интеллекта над женским.

– Тут и утверждать нечего, – сказал Клозе.

– Ладно, теперь серьезно, – сказала Изабелла. – Эта… этот дипломат сказал, что тарги не являются телепатами, и, видимо, ты ему веришь. Тогда каким образом они общаются между собой на расстоянии? Как координируют свои действия во время боевых действий?

– Никак, – сказал Клозе.

– Ты сам понимаешь, насколько абсурдно твое утверждение?

– Ничуть не абсурдно, – сказал Клозе. – Мы давно уже располагаем множеством фактов, но до сих пор не могли сделать правильного вывода.

– И вот ты его наконец сделал? – ехидно спросила Пенелопа. – Ты оказался не просто самым главным, но и самым умным?

– Мы обнаружили родную планету таргов покинутой, – сказал Клозе, не обращая внимания на шпильку. – После чего долго задавались вопросом, что могло заставить разумную расу поступить столь странным образом. А ответ, как водится, находился в самом вопросе.

Клозе замолчал.

– Предполагается, что сейчас мы должны тебя упрашивать, валяться в ногах, лить слезы и умолять, чтобы ты поделился с нами плодами своей мудрости, – сказала Пенелопа. – Итак, я начинаю. О великий Тиран, одари нас жемчужинами своего интеллекта, пролей свет своего разума на тьму нашего скудоумия… – Она посмотрела на Изабеллу. – Как ты думаешь, нам стоит упасть перед ним ниц и побиться головой об пол?

– А я, кажется, начинаю понимать, на что он намекает, – сказала Изабелла. – Только я не знаю, как он может это доказать. И объяснить некоторые очевидные противоречия.

– Семейная чета гениев, – возмутилась Пенелопа. – Ладно, признаю, я тупая. Я давно это подозревала. Что же вы, двое умников, хотите мне сообщить? Какие выводы следуют из того, что у таргов нет средств связи, что они не телепаты и что они приперлись сюда всей своей расой, оставив свою родную планету покинутой?

– Тарги неразумны, – сказал Клозе.

Ну вот я это и сказал. Теперь я не один это знаю.

– Неожиданное заявление, – сказала Пенелопа. – Неразумны, значит? Совсем неразумны?

– Ага, – радостно подтвердил Клозе. – В ноль. Аки животные.

– А как же все эти их корабли? Нуль-Т? То, как они всю дорогу чихвостили нас в хвост и в гриву? Э… это нелепо. Как неразумная раса может строить космические корабли, а?

– Бобры могут строить плотины, – сказал Клозе.

– Это не одно и то же, черт побери.

– По-моему, разница только в масштабе.

– А по-моему, ты просто издеваешься, – сказала Пенелопа.

– Умение что-то строить не есть признак разума, – заявил Клозе.

– А что тогда признак? Умение выдвигать безумные гипотезы?

– Типа того.

– Но они же действуют слаженно, – запротестовала Пенелопа. – И потом… этот дипломат. Он же говорил с тобой. При всем моем уважении к строящим плотины бобрам они вряд ли способны поддерживать разумный диалог. И как ты собираешься объяснить это долбаное вторжение? Как сезонную миграцию саранчи?

– Не так примитивно, – сказал Клозе. – Я не собираюсь утверждать, что мы воюем с неразумным противником. Я говорю только, что тарги неразумны.

– Ты противоречишь сам себе, – заявила Пенелопа. – Мы воюем с таргами, и они либо разумны, либо нет.

– Дипломат заявил, что мы воюем не с таргами, – задумчиво сказала Изабелла.

– А с кем?

– Я думаю, что в этой партии есть третий игрок, – сказал Клозе. – Дипломат называл его Силой, но мне это не по душе. Мы должны помнить, и я утверждаю это с полной ответственностью, что самая опасная, страшная и непобедимая сила в данном секторе галактики – это мы. Поэтому для удобства обозначим третьего игрока буквой «зет».

– Почему «зет»? Почему не «икс» и не «игрек»?

– Потому что «икс» и «игрек» слишком заезжены, – сказал Клозе. – Теперь, коль уж мы определились с терминологией, я изложу несколько аксиом.

– Аксиома – это такая фигня, которую никто не берется доказывать, и потому их принято считать очевидными, – сказала Пенелопа. – Лично я никогда не доверяла аксиомам. Когда кто-то говорит, что его высказывание является аксиомой, это означает лишь то, что у него нет никаких доказательств.

– Ты права, доказательств у меня нет, – сказал Клозе. – Итак, аксиома первая. Зет почему-то сильно не любит человечество. Аксиома вторая. Зет обладает определенным контролем над таргами, которые, по сути, являются неразумной или по крайней мере не слишком разумной расой. Аксиома третья. По каким-то причинам Зет не хочет сам пачкать руки – если они у него есть – и использует таргов в качестве лопаты, чтобы поглубже зарыть человечество. При этом на самих таргов Зету абсолютно наплевать – кого заботит судьба лопаты? Он сорвал их с родной планеты, не оставив шанса на выживание расы в том случае, если мы справимся с вторжением. Хотя шансов на выживание у них при любом раскладе маловато. Зет относится к таргам как к расходному материалу. Он швыряет их корабли в самоубийственные попытки прорыва. Он посылает их пилотов на таран. И поскольку он единолично контролирует поведение таргов, то им не надо общаться между собой, чтобы скоординировать свои действия. Они не более чем юниты в его глобальной стратегии в реальном времени. Отсюда их постоянные проколы в тактической картине боя: Зет просто не успевает думать на несколько фронтов одновременно.